ЖУРНАЛЬНЫЙ ЗАЛЭлектронная библиотека современных литературных журналов России

РЖ Рабочие тетради
 Последнее обновление: 11.02.2015 / 04:41 Обратная связь:  

Все проекты ЖЗ: Рефлексии Клуб ЖЗ Академия русской современной словесности Страница Литературной премии им. Ю.Казакова Страница Литературной премии И.П.Белкина Премия "Поэт" Поэтическая премия "Anthologia" Страница Юрия Карабчиевского "Египетские ночи" Премия Алданова Октябрь


Новые поступления Афиша Авторы Обозрения О проекте Архив



Опубликовано в журнале:
«Урал» 2011, №3
Пьеса номера
Tweet


Михаил Дурненков
Самый легкий способ бросить курить
версия для печати (80681)
« »

  В пьесе содержатся выдержки из книги А. Карра “Легкий способ бросить курить”. Прочие совпадения с реальными событиями и людьми случайны.

Михаил Дурненков (1978) — драматург, яркий представитель радикального направления в современном русском театре “Новая драма”. Лауреат премии “Евразия” (2008), пьеса “Заповедник” поставлена в Александринском театре (Санкт-Петербург), спектакль по пьесе “Культурный слой” идет в МХТ им. Чехова и других театрах России и Европы. Живет и работает в г. Тольятти.

По итогам международного конкурса современной драматургии “Действующие лица” пьеса “Самый легкий способ бросить курить” признана лучшим драматургическим произведением 2010 года.

 

Михаил Дурненков

Самый легкий способ бросить курить 

Пьеса в одном действии

Действующие лица:

Константин

Екатерина

Татьяна

Валерий Ильич

Дмитрий

Соня

Вероника

Саша (Коля)

Пабло

1

Константин и Катерина сидят на скамейке во дворе своего дома. Катерина в истерике. Константин обреченно расслаблен.

К а т е р и н а. Вот что про тебя можно сказать? Про тебя что можно сказать?

К о н с т а н т и н. А я тут при чем?

К а т е р и н а. А почему ты молчишь? Почему ты не делаешь ничего? Тебе все равно? Ты какой? Ты хороший, что ли? Какой ты?

К о н с т а н т и н. Я? Я не знаю.

К а т е р и н а. У тебя шнурки развязались... У тебя шнурки развязались, сколько раз тебе говорила, покупай на липучках, ну сколько можно уже, раз за разом тебе говорю, как в прорву все уходит. Все у нас в порядке да? Прекрасно живем, да? Мусорки вон забили, уже с горкой все, уже с них сыпется, а они всё кладут и кладут на них, как роботы сумасшедшие. А этот звук у соседей сверху, будто шарики металлические катают? Так вот: “дук, дук, дук, дук, дук, дук”. Сколько на свете живу, слушаю это “дук, дук, дук”. Что там происходит, они там с ума сошли по ночам со своими шариками? Дук, дук, дук… А ты ничего не можешь сделать, вот почему ты молчишь, тебе сказать нечего, ты почему ничего не делаешь, почему?

К о н с т а н т и н. Не. Ну почему я ничего не делаю? Делаю...

К а т е р и н а. Стиралка током бьется, убьемся когда-нибудь, ты же инженер электрический, или как там тебя, тебе что, лень, что ли, что ты, как все они, все на самотек, покрасили и забыли, им же на людей насрать, они о людях не думают, им все равно, мы для них как тараканы, травишь их травишь. Почему соль в солонке обязательно должна быть крупнее, чем эти дырочки? Это что, закон такой, да? Деньги эти, ну куда они уходят, деньги эти, ты хоть раз думал, куда я их трачу, ты отгородился этой работой своей и живешь сам по себе, а мы ведь вместе живем, ты хоть бы раз задумался, что нам надо, или чего я хочу, или какие-то планы на будущее, живешь, как мотылек сраный, однодневка, порхаешь тут.

К о н с т а н т и н. Я планирую.

К а т е р и н а. Хрена лысого ты планируешь. Хрена лысого, ты, Костя планируешь. Ты планируешь только, чтоб я тебя в покое оставила. Тыкаешь мне все время, что ты интроверт, тебе лишь бы не трогал тебя никто, интроверт ты. Да ну и что, что ты интроверт? А я кто? Говно куриное я, по-твоему? Что ты там с телефоном возишься? Как проблемы какие, ты сразу с телефоном возишься и куришь как паровоз, хоть бы сделал что-нибудь хоть раз. Интроверт...

К о н с т а н т и н (показывает ей телефон). Ну не плачь. Смотри, видишь? Шестнадцать тысяч. Это я сейчас на калькуляторе подсчитал, если брошу курить, то за жизнь сэкономлю шестнадцать тысяч долларов. Представляешь, сколько можно джинсов на эти деньги купить?

К а т е р и н а. Все, не могу больше, не могу. Пошли домой, почему я за Сергеева замуж не вышла? Предлагал ведь, в восьмом классе после урока географии, дежурными были, я доску, он полы, предлагал. Предлагал?

К о н с т а н т и н. Предлагал. Прямо сейчас брошу, хочешь?

К а т е р и н а. Пошли домой, господи...

К о н с т а н т и н. Буду бороться с чем-то. А то живем как-то… без соли.

К а т е р и н а (резко перестает плакать, вытирает глаза). Ладно, Костя. Пошли. Отлепляемся и домой. Мне звонить должны по работе. Вероника там что-то мне подыскала. Ладно. Пошли. Пошли, Костя. Единственные штаны… единственные штаны на жопе...

Встают и уходят. Сзади у них желтые полосы масляной краски от скамейки.

2

Дмитрий сидит перед компьютером, одной рукой подперев голову, второй рукой часто щелкает мышью, смотрит не отрываясь в монитор. Его лицо неподвижно и ничего не выражает. Входит Константин с двумя чашками кофе. Одну ставит себе, другую Дмитрию. Садится рядом, отхлебывает кофе, смотрит через плечо Дмитрия на монитор.

К о н с т а н т и н. Заправиться надо.

Д м и т р и й (не отрываясь от экрана). Вижу.

К о н с т а н т и н. Там на три часа у них база. Надо построить башню возле электростанций и потом лететь.

Д м и т р и й. Знаю.

Пауза.

К о н с т а н т и н. Убьют же.

Д м и т р и й. А мы так.

Пауза.

К о н с т а н т и н. Ну, если так... А у них там эти, шагающие, есть, надо с лазерами брать.

Д м и т р и й. У меня уже баллистические достроились. Что там с поставщиками?

К о н с т а н т и н. Я звонил в Калугу. Выслали прайс. По всем позициям цены ниже наших. И по датчикам, и по электроприборам.

Д м и т р и й. Плохо, Константин, плохо. Сюда, сюда, сюда и сюда...

К о н с т а н т и н. И за горами у них два бункера прячутся. Я еще в Набережные Челны закинул. Может, клюнет.

Д м и т р и й. У меня перезарядка, пусть живут пока.

К о н с т а н т и н. Зря лазеры не развиваешь. С лазерами их можно быстро всех перещелкать и сразу за жуков браться.

Д м и т р и й. Жуки пусть развиваются пока, жуков мы всегда успеем...

К о н с т а н т и н. Слушай, я по поводу зарплаты хотел узнать.

Д м и т р и й. Что ты хотел узнать? Перезарядился. Сюда ракетку, сюда, сюда и сюда.

К о н с т а н т и н. Ну, то есть сентябрь уже.

Д м и т р и й. И что?

К о н с т а н т и н. Я же говорил, жуков надо сразу мочить, теперь лови их по всей карте. Коммерческий отдел за июль получили уже. И транспортники тоже.

Д м и т р и й. А кристаллы на что? Это ж от жуков первое средство.

К о н с т а н т и н. Ну я подумал, может, ошибка какая? Спросил Розу, она говорит, про нас ты ничего не говорил.

Д м и т р и й. А что ты сразу к Розе? Тут главный я, а не Роза.

К о н с т а н т и н. Вот я и спрашиваю. Шары пошли!

Д м и т р и й. Вижу. Все под контролем.

К о н с т а н т и н. Сверху вон. Целая туча.

Д м и т р и й. Вижу. (Не меняя позы, кликает мышкой.)

К о н с т а н т и н. Ну так что насчет… А, ну теперь-то всё, у них вон экраны у каждого...

Д м и т р и й (раздраженно). А, сссуки... Ну, жрите теперь, жрите. (Отталкивает мышку, отворачивается от компьютера, угрюмо глядя перед собой, крупными глотками пьет кофе.)

К о н с т а н т и н. То есть я к чему. За июль ждать денег?

Д м и т р и й. Костя. Друг мой Костя. Костя.

Пауза.

К о н с т а н т и н. Да?

Д м и т р и й. Костя, я почему тебя держу у себя? Как ты думаешь?

Константин пожимает плечами.

Д м и т р и й. Потому что ты мой однокашник. Правильно? Потому что с твоей работой любой факс и сам справится.

К о н с т а н т и н. Ну почему любой...

Д м и т р и й. Без обид. Работа у тебя, скажем так, кофе пить. Со мной трепаться. Правильно?

Пауза.

Д м и т р и й. Ну, мне как бы приятно твое общество. Детство, воспоминания, все такое.

К о н с т а н т и н. Мне тоже.

Д м и т р и й. Я, знаешь, чувствую, что я как бы перед тобой в долгу. Вину свою чувствую.

К о н с т а н т и н. Ну ладно тебе.

Д м и т р и й. Ты дослушай, не перебивай.

К о н с т а н т и н. Хорошо.

Д м и т р и й. И понимаешь, сложно и работать вместе, и такое вот чувствовать. Я же не угол обоссанный, у меня тоже принципы есть, и сам понимаешь.

К о н с т а н т и н. Понимаю.

Д м и т р и й. Что ты понимаешь? Понимаешь, говоришь? Ну хорошо, раз понимаешь, скажи, из-за чего я перед тобой вину чувствую?

К о н с т а н т и н. Ну... Говорить?

Д м и т р и й. Говори, говори, не стесняйся. Чего уж тут.

К о н с т а н т и н. Ну, тебя не очень… не все в школе любили. А я это… нормально с тобой.

Д м и т р и й (без выражения). Не любили?

К о н с т а н т и н. Ну я не знаю. Там же, в школе, все не любят, когда… (Выдыхает.) Ну я не знаю, как сказать.…

Д м и т р и й. Ну, говори, чего ты.

К о н с т а н т и н. Ну ты типа странный такой был, ну и на физкультуре не блистал, и как бы… дразнили все... А я вроде как... Ну... Заступался... Тоже там получал...

Д м и т р и й. Странно. А мне вот по-другому все помнится.

К о н с т а н т и н. Что?

Д м и т р и й. А я помню, все нормально было, уважали меня, и вообще… Может, ты меня с кем путаешь?

К о н с т а н т и н. Может. То есть путаю, наверное.

Д м и т р и й. С Санькой Задротом, да? Который заикался?

К о н с т а н т и н (с облегчением). Да. Точно. Да, с Задротом.

Дмитрий внезапно расплывается в улыбке. Берет сигарету, закуривает. Качает головой, будто не в состоянии до конца поверить в то, что услышал.

Д м и т р и й. Ну ты даешь, меня с Задротом перепутал.

К о н с т а н т и н. Ну, извини, я что-то… давление сегодня...

Д м и т р и й. Ну как можно меня перепутать с Санькой? Он же на физкультуре в шестом классе обоссался. Ну спасибо тебе, дружище!

К о н с т а н т и н. Да я что-то… ты извини, я тут курить бросил, прямо туман в башке...

Д м и т р и й. Да не извиняйся, мне тоже легче будет... Короче! Я почему себя виноватым чувствую?

К о н с т а н т и н (с готовностью). Да?

Д м и т р и й. Вот мы когда на рождество семьями, помнишь?

К о н с т а н т и н. Да.

Д м и т р и й. Я же тогда с твоей Катериной того. Ну, мы того.

К о н с т а н т и н. А?

Д м и т р и й. Того, говорю. Пьяные же были, мы у вас остались тогда. Соня спать легла, а мы с твоей этой… того.

К о н с т а н т и н. Да?

Д м и т р и й. Да я и не хотел на самом деле. Прямо совсем не хотел. То есть я не святой, а тогда прямо вот не хотелось ни в какую. Спать хотел. Тоже ж пьяный... Ну и что-то... Да хрен знает, как все получилось!

К о н с т а н т и н. Понятно.

Д м и т р и й. И мне теперь, понимаешь, неудобно! Не могу я теперь с тобой работать, понимаешь? Вину чувствую!

К о н с т а н т и н. Понятно.

Д м и т р и й. Что тебе понятно?! Что тебе понятно?! Тебе вон нормально все, а я с тобой всю дорогу работал, парился! А теперь не могу! (Мгновенно успокаиваясь.) Короче. Давай так. С глаз долой — из сердца вон. То есть что я имею в виду — ты здесь не работаешь, и мы это как бы уже не обсуждаем.

К о н с т а н т и н. То есть я у тебя не работаю уже?

Д м и т р и й. Получается, что так получается.

К о н с т а н т и н. И зарплату ты мне не отдашь?

Д м и т р и й. Ну, у тебя совесть есть? И гордость, и честь?

К о н с т а н т и н. Слушай, Дима, я серьезно.

Д м и т р и й. Ну ты офонарел, что ли? Я твою жену трахал, ты это понимаешь?

К о н с т а н т и н. Это я с ней сам разберусь. Ты мне зарплату за два месяца должен.

Д м и т р и й. Трахал твою жену! Я трахал твою жену! Ты теперь хочешь, чтобы я за секс с ней платил? Да? Так получается?

К о н с т а н т и н. Ты понял?

Д м и т р и й (начиная заводиться в ответ). Нет, конечно, я могу заплатить. Сколько там у нас по городу за час расценочки? Хочешь, вместе сейчас в интернете посмотрим? Но я тебе сразу скажу, готов платить только по низшему тарифу, потому что мне — слышишь? — не понравилось!

К о н с т а н т и н (с ненавистью). Вот ты придурок. И всегда был придурком. Точилка.

Д м и т р и й. Да хоть Мурзилка. (Внезапно деловито.) Я рад, что мы объяснились. Меня это… как сказать… (Ощупывает себя в области пищевода.) Меня это глодало.

Дверь открывается, в кабинет входит Соня, женщина неопределенного возраста, без эмоций. Худая, с пластикой человека, который переходит речку вброд и не видит дна. Дмитрий, увидев ее, сильно пугается.

Д м и т р и й. Соня, ну ты чего? Ну ты чего не позвонила?

С о н я. Здравствуйте, мальчики. Костя, дорогой...

К о н с т а н т и н. Привет.

С о н я (подходит к нему и обозначает поцелуй в щеку). Устала.

Д м и т р и й. Ехала, небось, на такси? А если бы тебя там продуло? Тебе же сказали — сиди дома.

С о н я. Вы тут кричали, аж в приемной слышно было. Вы чего не поделили?

К о н с т а н т и н. Чего мы не поделили?

Д м и т р и й. Мы? Да тут… пытались, понимаешь, дозвониться до Нижних Челнов, а связь плохая, вот и кричали тут. По телефону.

С о н я. Вы оба кричали.

К о н с т а н т и н. Оба. Оба кричали.

Д м и т р и й (с облегчением). Ну да! Понасажали там долбо… Приходится кричать. В общем, ты, может, чаю хочешь?

С о н я (подходит к Дмитрию). Пусти.

Д м и т р и й (уступает ей место, садится напротив Константина, через стол). Чаю? Сонь?

С о н я (равнодушно). Да ну тебя с твоим чаем. (Отворачивается к компьютеру.) Костя, как там Катенька?

К о н с т а н т и н. Да ничего, спасибо.

С о н я. Я как раз сегодня вспоминала, как мы к вам в гости ходили. У меня тогда сисек было в два раза больше, чем сейчас. (Беззвучно смеется одними губами.) Люблю за жуков играть. Они развиваются быстро. Тараканы, что с них возьмешь?

Повисает пауза. Дмитрий расправляет пачку с сигаретами, ищет среди них целую.

С о н я. Не кури тут.

Д м и т р и й. Прости.

С о н я. Дома скучно. Дома скучно. Рассказали бы что-нибудь.

Д м и т р и й. Хочешь, рассмешу? Сегодня с утра шел к стоянке, слышу в кустах пьяный блюет. Прислушался — а это песня.

Никто не реагирует.

С о н я. Костя, как у тебя дела?

К о н с т а н т и н. Ничего. Курить вот бросил.

С о н я. Ясно. Что ж мне с их разведчиками делать?

Д м и т р и й. Локаторы построй по периметру.

С о н я. Нет у тараканов локаторов, Дима. Они же тараканы.

К о н с т а н т и н. Я… пойду?

Д м и т р и й. Ага. Иди. А ты яйцеклад закопай на границе, они как пойдут, подорвутся.

С о н я (с легким одобрением). Не дурак ты у меня. Оказывается.

К о н с т а н т и н. До свиданья, Соня.

С о н я. Привет жене.

Д м и т р и й. Счастливо.

К о н с т а н т и н. Ну что, я завтра приду?

Д м и т р и й. Зачем?

К о н с т а н т и н. Ну там… про июль мы говорили.

Д м и т р и й (вспоминает). А, да. Зайди к Розе, она тебе по всем позициям на июль выпишет номенклатуру. Заберешь распечатки и свободен.

К о н с т а н т и н. А еще за август.

Д м и т р и й. За август нет. За август никакой номенклатуры не будет. Только за июль.

Константин выходит. Дмитрий пересаживается на его место.

Д м и т р и й. Сейчас снизу танки попрут. Надо бы окопаться.

С о н я. Просто помолчи, ладно?

3

Кухня в квартире Константина.

Катерина готовит у плиты. Константин сидит с маленькой, сувенирного размера, книгой. Читает.

К о н с т а н т и н. Тебе тоже надо прочитать. Тут глава “Советы некурящим”.

К а т е р и н а. А там много?

К о н с т а н т и н. Немного. Ну, хорошо, давай я сам тебе расскажу. Здесь написано, что теперь тебе надо постоянно говорить мне, что ты мной гордишься…

К а т е р и н а. А где соль? Соль найти не могу...

К о н с т а н т и н. В шкафчике над плитой. Что ты мной гордишься, что я лучше стал выглядеть, что от меня приятнее пахнет…

К а т е р и н а. Пахнет, как будто пригорело. Нет? Тебе так не кажется?

К о н с т а н т и н (раздраженно). Ты дослушай меня до конца.

К а т е р и н а. Извини. Поставлю на троечку на всякий случай... Я тебя слушаю.

К о н с т а н т и н. Что у меня стало дыхание легче. Что.… Сейчас… (Читает.) “Попытайтесь придумать способы сделать его жизнь интересной и приятной”. Поняла? Приятной и интересной.

К а т е р и н а. Смешно. Надо Веронике тоже зачитать, когда вернется.

К о н с т а н т и н. Кстати, о Веронике. Скажи ей, что в этом доме не курят.

К а т е р и н а. Ты не куришь вторые сутки, а разговоров как я не знаю что. Сам ей скажи.

К о н с т а н т и н. Твоя подруга.

К а т е р и н а. Сам скажи. Корицу класть?

К о н с т а н т и н. Терпеть ее не могу.

К а т е р и н а. Я немного. И базилик.

К о н с т а н т и н. Гадость.

К а т е р и н а. Щепотку. Ты говорил с Димой? Уже первое число сегодня.

К о н с т а н т и н. Он в командировке был. Завтра поговорю.

К а т е р и н а. А он вообще доволен тобой? Как ты работаешь, он доволен?

К о н с т а н т и н. Не знаю.

К а т е р и н а. Узнай. И позови его с женой к нам в гости.

К о н с т а н т и н. Да ладно, зачем...

К а т е р и н а. Ты что, им же так поддержка нужна. Ты, кстати, понял, что это парик на ней?

К о н с т а н т и н. Я не приглядывался.

К а т е р и н а. Это после химиотерапии. Я потому что помню, какие у нее волосы были. Она, конечно, выглядит чудовищно, бедная.

К о н с т а н т и н. Так может, она не хочет по гостям ходить?

К а т е р и н а. Хочет. Ей, наоборот, развеяться надо. А то ж неизвестно, сколько ей еще осталось. Посидим, пообщаемся, с Димой выпьешь. Всегда полезно с начальством пить.

К о н с т а н т и н. Да какой он мне начальство... Знаешь, какая у него в школе кликуха была? “Точилка”. Потому что у него привычка на уроке была карандаши в ноль стачивать. Сидит, слушает и точит, точит… Самый забитый был в классе. Я вообще думал, он псих какой-то ненормальный.

К а т е р и н а. А в итоге оказался нормальней тебя.

К о н с т а н т и н. Он вообще лучше меня, да? Лучше?

К а т е р и н а. Нет.

К о н с т а н т и н. Аргументируй.

К а т е р и н а. У тебя дыхание свежее.

К о н с т а н т и н. Легче.

К а т е р и н а (рассеянно). Да, легче.

Заходит Вероника. Садится за стол.

К о н с т а н т и н (желчно). Покурила?

В е р о н и к а (игнорируя вопрос). У вас на балконе — как в фильмах про жизнь после атомного взрыва.

К а т е р и н а. Это у нас кое-кто еще с весны обещал убрать там все. (Константину.) Слушай, нет соли здесь. Вспоминай, куда ты ее убрал.

В е р о н и к а. Вам надо домработницу завести. Удобная штука.

К о н с т а н т и н. У нас таких денег нет, чтоб еще домработницу оплачивать.

В е р о н и к а. Теперь появятся. Теперь Катька будет работать, и появятся.

К о н с т а н т и н. Да ладно, сколько она там будет зарабатывать? Копейки.

К а т е р и н а. Ты, можно подумать, больше зарабатываешь. Слушай, Костя, сходи в магазин за солью.

К о н с т а н т и н. Прямо сейчас, что ли?

К а т е р и н а. Ну а когда? Скоро уже все приготовится.

В е р о н и к а. Домработница — это очень удобно. И няня удобно.

К о н с т а н т и н (с деланным интересом). Кстати, как там твоя Газель поживает?

В е р о н и к а. Не Газель. Айгуль. Тут у нас вообще история с ней была. Прихожу, а у Васи на щечке царапина.

К а т е р и н а. Дожили. На ребенка напала?

В е р о н и к а. У нее ногти видела какие? Накладные-расписные. И прям видно, что она гордится своими когтями. Это ж дикость, как зубы золотые, как… тумба-юмба какая-то, в общем. Я ей говорю — Айгуль, вы если хотите у нас няней работать, вам придется состричь ногти.

К о н с т а н т и н. И что?

В е р о н и к а. Ну что, ты знаешь, сколько сейчас нянь безработных в кризис? Постригла, конечно, куда ей деваться. А то ж она мне ребенка покалечит. Ну, это она, положим, с первого раза. А флюорографию я заставляла ее делать, раз пятнадцать напоминала.

К о н с т а н т и н. Флюорография зачем?

В е р о н и к а. Тубик. Сейчас новые виды туберкулеза из Средней Азии к нам прут. Там, мама дорогая, чего только нет.

К а т е р и н а. Костя...

К о н с т а н т и н. Да что ты ко мне пристала?

К а т е р и н а. Ничего я к тебе не пристала. Просто прошу тебя сходить в магазин. Сейчас уже сядем, а соли нет.

К о н с т а н т и н. Подождёте.

К а т е р и н а. Костя.

В е р о н и к а. Константин, вы почему жену не слушаете? Ай-яй-яй.

К о н с т а н т и н (демонстративно читает). “Вспомните свою самую первую сигарету. Не правда ли, она показалась вам гадостью в тот момент, когда вы ее закурили?”

К а т е р и н а. Костя, это что, забастовка?

К о н с т а н т и н. “Могу вас уверить, что с той поры ничего не изменилось, сигарета так и осталась мерзкой на вкус, изменились вы”.

К а т е р и н а. Костя, слушай, ну не смешно.

К о н с т а н т и н. А я помню свою первую сигарету. Вот в такой же день, как сегодня, первого сентября в школе...

К а т е р и н а. Перестань вести себя как маленький. Хочешь со мной поссориться?

В е р о н и к а (вставая). Я, пожалуй, пойду покурю на балкончик.

К о н с т а н т и н. И она мне тогда не показалась гадостью. Правда. Показалось, что это очень здорово. Нас тогда учитель наш, что называется, застукал. Валерий…, Валерий Ильич. Точно. Валерий Ильич.

Вероника выходит. Константин закрывает книгу, кладет ее в карман.

К а т е р и н а. Ну и чего ты добиваешься?

К о н с т а н т и н (вставая). Чего? Да ничего. За солью? Хорошо, иду за солью.

К а т е р и н а. Костя.

К о н с т а н т и н. Ушел за солью, не видно, что ли?!

К а т е р и н а. Сядь! Сядь немедленно.

К о н с т а н т и н (с вызовом). Ну, сел. И что?

К а т е р и н а. Можешь никуда не ходить.

К о н с т а н т и н (с вызовом). Не пойду.

Пауза.

К а т е р и н а. Что? Тебе есть что сказать?

Константин встает и быстро идет к выходу.

К а т е р и н а (вслед). Помол номер один! Ни в коем случае не “Экстра”!

4

Квартира Синицыных. Большая комната, объединяющая гостиную и кухню.

Пабло сидит за столом, ест что-то из сковородки. Татьяна стоит рядом, курит.

П а б л о. Ништяк. Еда...

Пауза. Татьяна тушит сигарету и закуривает новую.

П а б л о (жуя). У меня с похмелюги такой рецепт. Надо напихаться, напихаться через силу, прямо сколько влезет. Потом полчасика надо полежать, потупить. (Усмехается.) Ну, ты ж мне полежать не дашь, ты ж отвязная.

Пауза. Татьяна молча курит.

П а б л о. Квартирка у тебя прямо… цивильная. Книжек до хрена. Так и не скажешь, что ты такая отвязная. Вообще ты не в моем вкусе. То есть не мой тип, прямо скажем. Ну, то есть ты не то что там уродина, просто не мой тип. Даже странно, как это мы вчера с тобой. А ты тоже бухая была?

Татьяна не отвечает, курит.

П а б л о. А я прямо бухой был. Нажрался с пацанами. Хули. Одноклассники. Я с ними каждый год в зюзю. Я вообще не закладываю, а тут прямо в зюзю, и капец. Тебя помню смутно. (Смеется.) То есть, как познакомились, смутно, а остальное прям... Ну ништяк, короче. А ты че не хаваешь? Не хочешь?

Татьяна молчит. Курит.

П а б л о. Зря. А то похмелье не тетка. Похмелье — дядька. (Смеется.) А тут меня приглючило, или дедок какой-то суетился с утра? Не? Приглючило?

Раздается звонок в дверь. Татьяна тушит сигарету и выходит. Пабло продолжает жевать.

Почти сразу возвращается Татьяна, подходит к пепельнице, закуривает новую сигарету, принимает прежнюю позу. Слышно, как хлопает дверь.

Г о л о с К о н с т а н т и н а. Здрасьте!

П а б л о. Это к тебе, что ли?

Г о л о с К о н с т а н т и н а. Есть кто дома?

П а б л о (Татьяне). Ты чего молчишь? (Громко.) Сюда греби!

Входит Константин. Ему неловко, он растерян.

К о н с т а н т и н. Здравствуйте. Костя. Константин.

Пабло, жуя, встает, вытирает руку об штаны, здоровается с Константином.

П а б л о. Павел Григорьевич. Для друзей и подруг — Пабло.

К о н с т а н т и н. Константин. Валерий Ильич здесь живет, я не ошибся?

Т а т ь я н а. Здесь.

П а б л о. О! Заговорила. А то молчит с утра, как воды в рот набрала. (Показывает на стол.) Присаживайся. Есть хочешь?

К о н с т а н т и н. Нет, я не хочу. А вы Татьяна? Я вас помню.

П а б л о. Татьяна она. Может, чаю, Константин? Выпить у нас ничего нет, я проверял, а вот чаю могём. (Татьяне.) Могём чаем Константина напоить?

К о н с т а н т и н. Вы его дочь. А я бывший его ученик. Я не планировал. Так… случайно получилось. Мы с вами учились в одной школе, только вы меня на пару лет старше.

П а б л о. Это когда? В каком году? (Подмигивает Татьяне.) Сейчас мы точно узнаем, сколько нашей Танюше лет.

Т а т ь я н а. Паша...

П а б л о. Для тебя — Пабло.

Т а т ь я н а. Пабло, иди на х...

П а б л о. Что?

Т а т ь я н а. Уе… отсюда.

П а б л о. Ты чего?

К о н с т а н т и н. Может, мне… (Показывает рукой на дверь.)

Т а т ь я н а. Уе… отсюда Пабло. Иди на х... Иди на х…, я сказала!!! (Хватает сковородку с едой и кидает ее в Пабло. Промахивается, хватает со стола все, что там лежит, и бросает в Пабло — хлебницу, салфетки, соль, подставку под горячее, вилки.)

Пабло прикрывается руками. Татьяна хватается за спинку стула, чтобы ударить его стулом, но Пабло бросается к ней, выкручивает руку и отбрасывает стул в сторону. Все это время Константин, замерев, наблюдает за происходящим. Пабло, отбросив стул, толкает Татьяну на пол.

П а б л о. А ну прекрати! А ну прекрати, а то убью на хер!

Т а т ь я н а (спокойно). Пошел вон отсюда.

П а б л о. Да пошла ты сама... Психичка...

Выходит из комнаты. Слышно, как хлопает дверь.

К о н с т а н т и н (не двигаясь). Судя по всему, я невовремя.

Т а т ь я н а. У вас что-то из кармана сыплется.

К о н с т а н т и н. Что? Это соль. Вышел из дома за солью и вот… так и хожу...

Т а т ь я н а. Можно узнать, где вы были.

К о н с т а н т и н. То есть?

Т а т ь я н а. По соли. Вы же теперь везде дорожки оставляете.

К о н с т а н т и н. А. Ну да. Такое вот у меня свойство.

Татьяна встает, находит на полу сигареты и зажигалку. Закуривает.

К о н с т а н т и н. Курите? Я вот бросил.

Т а т ь я н а. Я вот что-то не помню вас, Константин. На три года младше, говорите?

К о н с т а н т и н. На два. Да вы и не могли меня помнить. Вы ж тогда звездой школы были. Ботинки на вот такой подошве, волосы…

Т а т ь я н а. Ну да, я их красила каждую неделю. Как еще не выпали все.

Опять хлопает дверь, почти сразу же в комнату стремительно заходит Пабло.

П а б л о (с ненавистью). Проститутка. (Берет пиджак со спинки стула, на котором сидел, и снова выходит.)

Слышно, как опять хлопает дверь.

Т а т ь я н а. Можно вас попросить — сходите, накиньте цепочку на двери.

К о н с т а н т и н. Да я пойду уже. Если Валерия Ильича нет, то... Он звал в гости, я даже после школы приходил к нему на первое сентября пару раз. А потом... Вас тогда здесь не было.

Т а т ь я н а. Я недавно в эту квартиру вернулась.

К о н с т а н т и н. Может, на “ты”?

Т а т ь я н а. Давайте лучше не будем.

К о н с т а н т и н. Мы один раз пересеклись тогда, еще в школе...

Т а т ь я н а. Да? Ну, может быть.

К о н с т а н т и н. Помните скандал на дискотеке на Новый год, когда вы Борзому из зоопарка в американку проиграли? А он сказал, что вы должны грудь всем со сцены показать?

Т а т ь я н а (невозмутимо). Давно было, всего и не упомнишь.

К о н с т а н т и н. А я тогда полез на Борзого. Меня сначала били, прямо там, возле сцены, а потом зоопарк меня на счетчик поставил. Я им должен был ящик шампанского купить.

Т а т ь я н а. Что-то такое припоминаю...

К о н с т а н т и н. Чтоб этот ящик купить, мне пришлось загнать металлистам все свои записи. Пятьдесят кассет самого крутого музона.

Т а т ь я н а. Ну и зачем ты всё это устроил?

К о н с т а н т и н. Значит, мы уже на “ты”?

Слышно, как открывается входная дверь.

Т а т ь я н а. Я же просила.

К о н с т а н т и н. Какой неприятный парень. Я ему сейчас все объясню. (Идет в прихожую.)

Т а т ь я н а. Только не до смерти.

Оставшись одна, поднимает с пола полированный поднос, смотрится в него.

Входят Константин с Валерием Ильичом.

В а л е р и й И л ь и ч. …Как же не помню, конечно, помню, Костя. Ваше сочинение выиграло первое место на районной олимпиаде.

К о н с т а н т и н (Татьяне). На этом все мои достижения кончились.

Т а т ь я н а. Не сомневаюсь.

В а л е р и й И л ь и ч (оглядываясь). А что это у нас тут такое было? Повышенная сейсмическая активность?

Т а т ь я н а. Обычный ПМС. Константин, ты чай будешь?

В а л е р и й И л ь и ч. Обычный пэ… гм, да, Костя, может, чаю?

К о н с т а н т и н. Почему нет. (Наблюдает за тем, как Татьяна начинает собирать с пола посуду.)

В а л е р и й И л ь и ч. А я сегодня прогуливался мимо школы. Вы же знаете, что нашу школу сносить будут через неделю?

К о н с т а н т и н. Да? Она не работает?

В а л е р и й И л ь и ч. Уже четыре года не работает. А я там провел двадцать пять лет. Лучшее время жизни. И вот случайно прогуливался, дай, думаю, зайду, посмотрю на свой кабинет, и вообще...

Т а т ь я н а (Константину). Это “случайно” происходит каждый год на первое сентября. Жалкое зрелище.

В а л е р и й И л ь и ч (Константину). Традиции, Константин, вот что делает человека человеком.

Т а т ь я н а. А не труд, заметь.

В а л е р и й И л ь и ч (багровея). Это чушь собачья, Таня! Выбрось из головы эту ересь! Или ты хочешь сказать, что какой-нибудь утюг или миксер на полпути к разумному человеку? А холодильник у нас работает круглыми сутками? Его что, в профессора пора готовить?

Т а т ь я н а (пододвигая Константину чашку). Вот твой чай. Пей. (Отцу.) Не ори на меня.

В а л е р и й И л ь и ч. У меня просто манера речи такая. И что я там вижу, Константин?

К о н с т а н т и н. Развалины. Я, честно сказать, сам не чувствую ничего к этому зданию. Это всего лишь здание. Коробка, разделенная перегородками.

В а л е р и й И л ь и ч. Это понятно. Там в нашем кабинете, в пятнадцатом, живут двое людей. Живут в самом настоящем смысле этого слова.

К о н с т а н т и н. Ну и что?

В а л е р и й И л ь и ч. Вы представляете себе, о чем я говорю? Жи-вут. И здание, между прочим, не сегодня-завтра снесут. А им податься некуда, и они там, в этих развалинах, в холоде, как собаки. При этом, Константин, они такие же люди, как и мы с вами, даром что по-русски не говорят.

К о н с т а н т и н. Валерий Ильич, вы как вчера родились. Что здесь такого?

В а л е р и й И л ь и ч. Я вижу, вас, Костя, сильно изменила взрослая жизнь.

К о н с т а н т и н. Ну, изменила. То есть мне их жалко, конечно, но что мы можем сделать в этой ситуации.

Т а т ь я н а. А мне никого не жалко. Эти чучмеки приехали сюда жить и работать. Они знали, что не на курорт едут. (Закуривает сигарету.)

В а л е р и й И л ь и ч. Я двадцать пять лет учил детей. Многие из них стали хорошими людьми, и, льщу себе надеждой, не без моего участия. А вот с собственной дочерью потерпел поражение.

Т а т ь я н а. Не могу больше все это слышать. Тошнит. (Смотрит на Константина.) Ты со мной?

К о н с т а н т и н (растерянно). Что?

Т а т ь я н а. Я ухожу. Ты со мной? (Презрительно хмыкает, выходит.)

Слышно, как хлопает входная дверь.

К о н с т а н т и н. Куда она?

В а л е р и й И л ь и ч. У нее сто дорог... Еще чаю?

К о н с т а н т и н. Я тоже пойду.

В а л е р и й И л ь и ч. Останьтесь еще ненадолго. Вспомним прошлое, еще чаю попьем. Или вы из-за Тани?

К о н с т а н т и н. Нет, я просто... Мне надо идти.

В а л е р и й И л ь и ч. Иногда мне кажется, она все это делает не просто так. Но когда я думаю о том, зачем она это делает, мне становится страшно.

К о н с т а н т и н. Ну и зачем же?

В а л е р и й И л ь и ч. Всегда найдутся люди, которым хуже, чем нам. И все наши проблемы покажутся нам совершенным пустяком по сравнению с их бедами.

К о н с т а н т и н. Я не понимаю таких разговоров, Валерий Ильич. Мне кажется, или разговаривать, или действовать. Вы ведь, Валерий Ильич, этим бомжам из школы могли бы помочь, разве нет?

В а л е р и й И л ь и ч. Что вы имеете в виду?

К о н с т а н т и н. Могли бы. Только боитесь. Гораздо приятнее их жалеть на расстоянии. (Идет к двери.)

В а л е р и й И л ь и ч (идет следом). Нет, я думаю, этим должны заниматься соответствующие органы. Я не знаю, как они называются...

К о н с т а н т и н (останавливаясь). Вы ходите туда, на эти развалины, вам хочется быть учителем, учить, делать настоящих людей из ненастоящих людей. Так что же вы? Такой шанс для вас доказать всем, что вы на что-то еще способны.

В а л е р и й И л ь и ч. Костя, я не понимаю...

К о н с т а н т и н. А я вас не понимаю, Валерий Ильич. Вырос, наверное. Взрослым, наверное, стал. И не понимаю теперь. Всего доброго вам. С праздником. (Выходит.)

В а л е р и й И л ь и ч (вслед). Так объясните, что вы предлагаете, в конце концов? Я тоже не понимаю...

5

Татьяна и Константин входят в небольшую комнату со старой советской мебелью и выщербленным паркетом. Посередине стоит стол. Шкафы у стены показательно пусты, на столе лежит стопка журналов.

Т а т ь я н а. Я почему-то думала, ты меня не догонишь...

К о н с т а н т и н. Почему?

Татьяна не отвечает.

К о н с т а н т и н. Куда мы пришли?

Т а т ь я н а. Ты же сам сказал, что тебя уволили.

К о н с т а н т и н. Сказал. Ты первая, кому сказал.

Т а т ь я н а. Какая честь... Подождешь здесь?

К о н с т а н т и н. А долго?

Т а т ь я н а. Куда тебе торопиться? У тебя дела?

К о н с т а н т и н. Подожду.

Т а т ь я н а. Посиди, журнальчики полистай. (Выходит в соседнюю комнату.)

К о н с т а н т и н. Журнальчики… (Вынимает телефон. Смотрит на дисплей. Прячет его опять в карман. Садится за стол, открывает журнал.)

С а ш а (входя). Где? А, вижу.

Т а т ь я н а. Мне кажется, прямо как ты хотел.

К о н с т а н т и н. Здрасьте.

С а ш а. Здравствуйте. Саша меня зовут.

К о н с т а н т и н. Костя.

С а ш а. А по батюшке?

Татьяна со скучающим видом садится на стол.

Т а т ь я н а (раскрывая журнал). Что это ты читаешь?

К о н с т а н т и н. Константин Владимирович. Можно просто Костя.

Т а т ь я н а. А почему это все журналы такие старые? Этот позапрошлогодний.

С а ш а. Методика такая. Константин Львович…

К о н с т а н т и н. Владимирович. Но можно просто Костя.

С а ш а. Простите, Константин Владимирович, у меня память на имена ужасная. Вы где до этого работали?

К о н с т а н т и н. На последней работе?

С а ш а. Именно последняя меня интересует.

К о н с т а н т и н. Я... Ну, у меня работа такая была, как сказать…, я вообще-то заместитель генерального директора был.

С а ш а. Конкретнее, Константин… э-э, Владимирович, конкретно вы чем занимались?

К о н с т а н т и н. Я, вы знаете, работал с поставщиками электрооборудования. С разными заводами, которым нужно… ну, всякое там по электричеству. Ну, узнавал там цены, предлагал им нашу… номенклатуру.

С а ш а. Жуть. Жуть как интересно. Скажите, у вас богатое воображение?

К о н с т а н т и н. То есть?

С а ш а. Представьте себе пожарную машину и обезьяну, у которой…, например… (Машет рукой.) Вы знаете, это на самом деле неважно. Сколько вы получали на прошлой работе, Константин Владимирович?

Т а т ь я н а. Только не ври, а то они проверят.

К о н с т а н т и н. Очень мало. Ну, то есть чисто символически.

С а ш а. Ну, ну, говорите.

К о н с т а н т и н. Восемь.

С а ш а. Чего, долларов?

К о н с т а н т и н. Рублей. Я ж говорю, я там на проценте от сделки сидел, и если сделка состоялась, то...

С а ш а. Понятно. Давайте мы вам будем платить… столько же.

К о н с т а н т и н. Ну, это… не так много.

С а ш а. Еще вопрос — вы женаты?

К о н с т а н т и н. Я? Нет.

С а ш а. Семейные нам вообще-то больше подходят.

Т а т ь я н а. А что ты хотел за такие деньги?

С а ш а. Хорошо. Отлично. Константин Львович, вы нам подходите. Давайте так, с понедельника по пятницу вы будете приходить сюда. Часов, скажем, с десяти и до пяти-шести. Обед у нас с часу до двух.

Т а т ь я н а. Отличный график. Мне пора.

К о н с т а н т и н. Подождите, подождите. А… в чем работа заключается?

С а ш а (Татьяне). Ты говорила мне, что он не будет задавать вопросов.

Т а т ь я н а. Значит, ошибалась.

К о н с т а н т и н. Если это что-то противозаконное…

Т а т ь я н а. Ну посмотри на себя, ну кто тебя возьмет делать что-то противозаконное?

К о н с т а н т и н. Я же просто спросил!

С а ш а. Не хотел я вот этого. Понимаете, Константин Львович, мы хотим, чтобы вы работали у нас народом.

К о н с т а н т и н. Понятно. Народом. В смысле?

Т а т ь я н а. Ну, народом. Что тут непонятного. Я пошла. (Подходит к Константину.) Я приду к тебе на работу. Как-нибудь. Спасибо, что вступился тогда, на дискотеке. (Целует его в щеку и выходит.)

С а ш а. Вы любовники?

К о н с т а н т и н. Что?

С а ш а. Трахаетесь?

К о н с т а н т и н. С кем?

С а ш а. Со мной. Ладно, шучу. То есть не важно. На чем мы остановились?

К о н с т а н т и н. Вы хотели...

С а ш а. Я вспомнил. Знаете, я не мастер объяснять. У меня такого сектора в мозгу нету, я сейчас Колю позову, он вам все объяснит.

К о н с т а н т и н. Коля это…

С а ш а. Коля вам все объяснит. У него талант. Посмотрите журнальчики пока. (Выходит. Тут же возвращается.)

К о л я. Здравствуйте.

К о н с т а н т и н. Здрасьте.

К о л я. Саша сказал мне все вам объяснить.

К о н с т а н т и н. Кто сказал?

К о л я. Саша. (Смеется.) А… понял. Дело в том, что Саша мой брат-близнец. Он только что был тут. А я Коля. А вы Константин Львович.

К о н с т а н т и н. Владимирович.

К о л я. Даже еще лучше. Так вот, Константин Владимирович, представьте, что мы некое креативное агентство. Занимаемся мы всем подряд, и перед тем как выпустить куда-нибудь нашу продукцию, нам нужны люди, которые могут объективно оценить наши труды. Вопросы по этой части?

К о н с т а н т и н. Вы правда не шутите сейчас? Вы точно не Саша?

К о л я (терпеливо). Нет, я не Саша. Коля меня зовут, я Сашин брат. Объясняю дальше. Раньше мы собирали фокус-группу и выслушивали их народное мнение. Но потом выяснилось, что фокус-группа врет. Одни хвалят, потому что думают, что надо хвалить, другие ругают, потому что думают, что мы ждем от них именно это, но никто не говорит правду.

К о н с т а н т и н. Почему?

К о л я. Потому что знают, что они фокус-группа, а не народ. Вы же, в отличие от них, не будете знать, что происходит. Вы не будете знать, с какой стороны оценивать то, что мы вам предъявим. Нам важно ваше мнение человека, который не в курсе ничего. Человека, выключенного из контекста. То есть вы будете нашим народом. Народ же не знает, что происходит на самом деле и как это оценивать. А оценивать приходится. Так же будете действовать и вы. Еще вопросы?

К о н с т а н т и н. А почему вы на улицы не хотите народ расспрашивать?

К о л я. Опрашивать, нанимать социологов и так далее это — хлопотно и дорого. Лучше уж держать одного вас и тщательно ничего вам не рассказывать.

К о н с т а н т и н. А как будет проходить работа?

К о л я. Пока не знаю, вы у нас первый. У нас Саша за это ответственный. В основном будете общаться с ним.

К о н с т а н т и н. Ясно. То есть неясно, но... Я понял.

К о л я. Вот и прекрасно. Сашу позвать?

К о н с т а н т и н. Сашу? Да, позовите.

Коля подходит к двери, открывает ее и просовывается внутрь. Константин с любопытством смотрит ему вслед.

К о л я. Саша! Саш! (Смотрит на Константина.) Я за ним схожу. (Выходит и тут же возвращается. С вопросом смотрит на Константина.)

С а ш а. Что-то хотели спросить?

К о н с т а н т и н. Саша?

С а ш а. Да?

К о н с т а н т и н. Я… Как будет у нас работа проходить, я хотел спросить.

С а ш а. Решим по ходу. Вы будете проводить свое время здесь, а иногда я буду вас беспокоить. (Смотрит на часы.) Вы знаете, Константин Львович, вам не пора домой? Нам, признаться, уже пора. Прощайте. До понедельника. (Выходит.)

Внутрь заглядывает Коля.

К о л я. Саша не говорил? Дверь потом просто за собой захлопните, она сама закроется. До свидания.

6

Квартира Синицыных.

Валерий Ильич входит вместе с Константином в комнату.

В а л е р и й И л ь и ч. Вы мой спаситель, Костя, настоящий спаситель.

К о н с т а н т и н. Так вы мне не ответили.

В а л е р и й И л ь и ч. Я не знаю, где Таня, она мне, к сожалению, не отчитывается. Я хотел сказать, что вы мой спаситель. Вы спасли, простите за тавтологию, старика от старости. Я опять чувствую себя молодым и полным сил. Признаться, меня это пугает. Чувствовать себя так в мои годы — это противоестественно.

К о н с т а н т и н. Чем это пахнет?

В а л е р и й И л ь и ч. Это помои. Обыкновенные помои. Не вляпайтесь. Вот сюда садитесь, на стул.

К о н с т а н т и н. Но она придет?

В а л е р и й И л ь и ч. Она всегда возвращается. Присядьте на минуту. Выпейте чаю, я вам сейчас все расскажу. Вы, наверное, недоумеваете, гадая, что же со мной происходит.

К о н с т а н т и н. А давно она ушла? Дело в том, что у меня не так много времени...

В а л е р и й И л ь и ч. Я не знаю, где она и когда ушла. Ей-богу. Ну да ладно, о чем я? Сейчас я найду, зачитаю вам, и вы все поймете. (Подходит к полкам с книгами, начинает рыться, не переставая бормотать.) Вы знаете, что я Таню назвал в честь героини “Евгения Онегина”? Я ведь всю жизнь мечтал быть пушкинистом. Сколько себя помню. Все дети хотели быть космонавтами, а я... Вот! Нашел! (Зачитывает из книги.) “Влияние роскоши может благоприятствовать их укрощению: самовар был бы важным нововведением”. И вот еще! Еще точнее! “Но легче для нашей лености в замену слова живого выливать мертвые буквы и посылать немые книги людям, не знающим грамоты”. “Это из путешествия в Арзрум”. Понимаете?!

К о н с т а н т и н. Честно? Нет.

В а л е р и й И л ь и ч. Миссионерство! То, что можно предложить этим людям, это миссионерство разума. Не православной веры, а разума, всех достижений нашей цивилизации, всего, что я постиг как человек культуры и как учитель.

К о н с т а н т и н. Вы про кого сейчас говорите?

В а л е р и й И л ь и ч. Я говорю про вас, дорогой мой Костя! Вы мой спаситель! После нашего разговора я, устыдившись, пошел да и забрал этих людей, которые жили в развалинах школы, к себе домой.

К о н с т а н т и н. Домой? То есть сюда?

В а л е р и й И л ь и ч. У меня будто пелена с глаз спала. Что же делаю, я же учитель, сказал я себе.

К о н с т а н т и н. Я вас правильно понимаю? Эти люди… здесь?

В а л е р и й И л ь и ч. Еще как здесь! Я их в своей комнате поселил. Кстати, там довольно чисто внутри. А все, что им не надо, они вот сюда в гостиную… выливают. Это довольно понятно, у них четкое ощущение границ своего жилища и... Но мы наладимся. Самовар! Пушкин гений, и я научу их новому богу — самовару. Это я, как вы понимаете, в переносном смысле говорю. И сейчас я вам хочу сказать спасибо, Костя. Теперь во всем, что я делаю, появился смысл. Спасибо.

К о н с т а н т и н. Ну… Черт… Пожалуйста.

В а л е р и й И л ь и ч. Я еще не понял, что это за культура, но они точно не принадлежат к основным религиям. Это что-то вроде смеси шаманизма с... Языковой барьер, будь он проклят. Но это очень верующие люди. Все время молятся. Вот увидите — все эти обычаи, выливание помоев, сыроедение, ночной образ жизни, все это от дикости. Я обучу их холодильнику, я посвящу их в телевизор, я открою для них книгу! Сами бы они никогда этого не сделали! Им нужен миссионер! Я!

К о н с т а н т и н. Валерий Ильич, простите, вы в своем уме?

Т а т ь я н а. Нет, к сожалению, он в порядке. Потому что если бы он свихнулся, я бы с радостью сдала бы его в дом престарелых. (Константину.) Привет.

В а л е р и й И л ь и ч. Пока я, к счастью, в своем уме. К твоему счастью, заметь. (Константину.) Видите ли, Таню совершенно нельзя оставлять одну. Слишком силен в ней механизм саморазрушения. Откуда это в ней?

Т а т ь я н а. Не надо меня анализировать, я не стихотворение Блока. И вообще, я от тебя съезжаю.

В а л е р и й И л ь и ч. Разреши поинтересоваться, куда?

Т а т ь я н а (показывая на Константина). Да вот, к нему. (Константину.) Я надеюсь, ты не с мамой живешь? Потому что мы с ней не сойдемся. Факт.

В а л е р и й И л ь и ч. Костя?

К о н с т а н т и н. Дело в том, что... Я сам съезжаю. На днях. Но как перееду, я с радостью…

Т а т ь я н а. Это очень жаль. Мне надо прямо сейчас. Просрал ты свой шанс, Константин.

В а л е р и й И л ь и ч. Как ты выражаешься?

Т а т ь я н а. Знаешь что? Иди вон в юрту и учи своих туземцев. Ты-то чем недоволен? Или хочешь сказать, что привел их сюда не затем, чтобы от меня избавиться?

В а л е р и й И л ь и ч. Таня, я уверен, все мы найдем общий язык. Нужно только немного терпения. Как только я пойму, что они готовы жить по законам нашего общества, я сам буду готов выпустить их в наш мир. Если надо будет, куплю им билеты домой.

К о н с т а н т и н. Валерий Ильич, они же не захотят никуда ехать, им и тут прекрасно живется.

В а л е р и й И л ь и ч. Знаете, Костя, чем мы отличаемся от этих людей?

Т а т ь я н а. Меня спросите.

В а л е р и й И л ь и ч. У нас есть разум и воля. Мы можем совершать только волевые поступки. Поступки разума. То, что я привел их сюда, это мое волевое решение.

К о н с т а н т и н. Это скорее необдуманные…

В а л е р и й И л ь и ч (перебивая). Обдуманные. В том-то все и дело, что обдуманные. Вы меня простите, мне надо идти к ним. У нас занятие. Я хочу восполнить их пробелы в географии. Представляете, их везли сюда в рефрижераторе с мясом! Конечно же, они не в курсе, где они находятся и где их дом.

К о н с т а н т и н. Валерий Ильич, ну зачем вы все это затеяли?

В а л е р и й И л ь и ч. Как зачем? Для того чтобы быть осознанным человеком. Костя вы меня удивляете своими вопросами.

К о н с т а н т и н. Послушайте…

Т а т ь я н а. Оставь его в покое. Пусть идет.

К о н с т а н т и н. Хорошо. Только я прошу вас, Валерий Ильич, будьте с ними осторожными. Вы совсем не знаете этих людей.

В а л е р и й И л ь и ч. Я знаю людей. Впрочем, спасибо за заботу. (Выходит.)

К о н с т а н т и н. Сумасшествие.

Т а т ь я н а. Согласна. Но я такими темпами начну его уважать.

К о н с т а н т и н. За что?

Т а т ь я н а. Его можно ненавидеть, но нельзя не уважать.

К о н с т а н т и н. Ты его ненавидишь?

Т а т ь я н а. Это ты ему подкинул идею про этих бомжей?

К о н с т а н т и н. Я не то что прямо хотел этого…

Т а т ь я н а. Ты любишь все разрушать, да? Мне нравится.

К о н с т а н т и н. А ты правда хотела переехать ко мне?

Т а т ь я н а (пожимая плечами). Сначала хотела просто подразнить старика.

К о н с т а н т и н. А потом?

Т а т ь я н а. А потом… потом суп с котом. Как переедешь, там и поговорим.

К о н с т а н т и н. Тогда зачем ты меня вытащила с работы?

Т а т ь я н а. Иди, Константин, упаковывай свои коробки.

К о н с т а н т и н. А ты?

Т а т ь я н а. А мне собраться — как нищему подпоясаться. Пара трусов да зубная щетка.

К о н с т а н т и н. Я имел в виду… (Садится.) Я совсем запутался.

Т а т ь я н а. Прости, но я тебе распутаться не помогу. Сама как... Иди, Константин. Иди.

Константин хочет ее обнять, Татьяна отстраняется.

Т а т ь я н а. У тебя очень много дел.

Константин пожимает плечами, идет к выходу. Татьяна ловит его за руку. Подводит к стулу, толкает, чтобы он сел. Затем садится к нему на колени.

Т а т ь я н а. Тянет меня к тебе. Ты страшный человек, Константин, меня именно к таким всегда и тянет. Как там папа говорит — механизм саморазрушения? Какая у тебя фамилия?

К о н с т а н т и н. Черный.

Т а т ь я н а. Константин Черный. Брррр. Аж мурашки по коже. (Целует его.)

Сделай для меня одну вещь.

К о н с т а н т и н. Да?

Т а т ь я н а. Хочу, чтобы кто-нибудь разломал этот сучий город Солнца, который бесит меня и который день и ночь строится в моей квартире. Придумай что-нибудь. (Встает с колен Константина.) Ты эту идею отцу подкинул? Вот и придумай теперь что-нибудь. Тогда я спокойно перееду к тебе, и мы будем жить там до самой смерти.

К о н с т а н т и н. Потому что тебя так достали эти жильцы?

Т а т ь я н а (нежно). Глупый. Потому что я его ненавижу.

7

Константин осторожно подходит к двери, которая отделяет его от остальных помещений. Дверь резко открывается, входит Саша.

С а ш а. Разминаетесь? А задание вы уже закончили? (Подходит к столу, берет листок бумаги, просматривает его.)

К о н с т а н т и н. Вот, Саша, что смог придумать, написал.

С а ш а. Давайте еще раз повторим задание. Вы должны были написать парами слова, встречающиеся в экстремистских текстах или текстах, на ваш взгляд, опасных для общества. Правильно?

К о н с т а н т и н. Да, я тут еще примеры на бумажке прочитал...

С а ш а (скороговоркой). Вот, вот — “черножопый — линчевать”, “Аллах — бомба”, правильно?

К о н с т а н т и н. Да, да, вот эти самые.

С а ш а. А у вас что?

К о н с т а н т и н. А что?

С а ш а. Ну, взять хотя бы первое — “депутат и героин”.

К о н с т а н т и н. Я подумал, а что, если депутат колется героином? Это же опасность для общества, правильно?

С а ш а. А теперь скажите, Константин Львович, вам разве не все равно, колется депутат или не колется. Но только честно отвечайте.

К о н с т а н т и н. Ну, если честно...

С а ш а. Никому никакой разницы. Дальше. “Старушка и грязь”

К о н с т а н т и н. Я вот так прямо не могу сказать, но мне кажется тут издевательство...

С а ш а. Тут геронтофилия, а не издевательство, потому что следующее у вас — “Старики и отходы”.

К о н с т а н т и н. Нет, ну почему же геронтофилия, я когда их вижу возле метро...

С а ш а. “Торговля и дети”. Это вы магазин “Детский мир” имеете в виду? А “жена и измена”? Это что за экстремисты пошли на такое преступление — жене изменять? Что у вас в голове, Константин Львович? Я вообще не могу так работать, это невыносимо!

К о н с т а н т и н. Если бы я знал подробнее, что вам нужно...

С а ш а. Константин Львович. Можно с вами начистоту?

К о н с т а н т и н. Я слушаю.

С а ш а. Как вы думаете, почему вы тут работаете?

К о н с т а н т и н. Вам нужен этот…, как его… народ.

С а ш а. Неправильный ответ. (Бросает листок на стол и быстро выходит из комнаты. Константин растерянно смотрит ему вслед.)

В комнату заходит Коля.

К о н с т а н т и н. Коля, я что-то не так делаю?

К о л я. Все в порядке, Константин Владимирович. Это вы нас извините.

К о н с т а н т и н. Мне многое тут неясно. Я, например, перед тем как сюда зайти, обошел здание с другой стороны. Там над главным входом табличка — НИИ социологии и статистики. То есть вы не рекламой занимаетесь?

К о л я. Не рекламой.

К о н с т а н т и н. А чем?

К о л я. Вы простите моего брата. Его тоже можно понять.

К о н с т а н т и н. Вы так думаете? Он попросил написать тут...

К о л я. Я знаю, знаю. На мой взгляд, вы с заданием отлично справились. Это я вам не глядя могу сказать. Нам ведь и важна прежде всего ваша субъективность. Вы же народ, понимаете?

К о н с т а н т и н. Про народ мне не совсем ясно. И про Сашу. Он был такой раздраженный, будто я его как-то задел или обидел.

К о л я. В каком-то смысле так оно и есть. Дело в том, что полчаса назад звонила Татьяна, спрашивала, как вы справляетесь с работой. Она за вас волнуется. А я волнуюсь за брата, она ему мозг крутит уже не первый год.

К о н с т а н т и н. А я при чем?

К о л я. Вы ни при чем, виноваты их отношения. Вернее, отсутствие таковых. А вы у Татьяны явный фаворит, и он просто банально ревнует.

К о н с т а н т и н. Да? Я фаворит?

К о л я. Я так думаю. Я в женщинах не очень разбираюсь. Чего уж никак нельзя сказать по вам.

К о н с т а н т и н (тупо повторяет). По мне?

К о л я. Ну, вы такой уверенный в себе, такой надежный и мужественный. Теперь я понимаю, почему Татьяна выбрала вас.

К о н с т а н т и н. Почему?

К о л я. Может, вы и не обладаете необходимой для нее остротой ума, но... Можно задать вам один маленький вопрос? Перед тем как уйдете? Вы уже трахались? Ну, то есть… Ну, то есть... Ну, понимаете.

К о н с т а н т и н. А вам Саша ничего не говорил?

К о л я. Говорил. Но с тех пор прошло время. Достаточное для... (Поспешно.) Поверьте, я не буду ничего рассказывать брату, это ваш личный секрет, ваша частная жизнь, и я не... (С интересом смотрит на Константина.) Кстати, у меня для вас деньги. Мы решили выдать вам первую зарплату авансом, так сказать. Просто чтобы подтвердить наши серьезные намерения. Чтобы вы не волновались. (Дает Константину деньги.)

К о л я. Так что насчет моего вопроса?

К о н с т а н т и н. Пусть она сама об этом расскажет, если захочет. (Идет к двери.)

К о л я. Это значит да?

К о н с т а н т и н. До завтра, Коля. Точнее, Саша. До завтра.

8

Квартира Синицыных.

В а л е р и й И л ь и ч. Вы знаете, Костя, всё так изменилось…

К о н с т а н т и н. Я вам обещаю, они доедут до дома, я лично прослежу за этим. Сами посудите, зачем им чему-то у вас учиться, если они вернутся домой. Там им все ваши знания совсем не пригодятся. Они ехали сюда работать, зарабатывать деньги, правильно? Я дам им денег. Что еще?

В а л е р и й И л ь и ч. Костя, я не знаю, чем продиктованы...

К о н с т а н т и н. А я вам скажу. Мне не все равно, что происходит здесь. Мне дороги вы и Татьяна, я думаю о вас.

В а л е р и й И л ь и ч. Если вы обо мне думаете, то вы должны понять меня.

К о н с т а н т и н. Я стараюсь.

В а л е р и й И л ь и ч. Все изменилось. Дело в том, что теперь... Теперь все по-другому, понимаете.

К о н с т а н т и н. Пытаюсь понять.

В а л е р и й И л ь и ч. Я начал их учить. Учить в самом широком смысле этого слова — делиться своим опытом выживания в социуме. И через какое-то время до меня дошло — им это не нужно!

К о н с т а н т и н. А я вам с самого начала это говорил.

В а л е р и й И л ь и ч. Им это не нужно, это нужно мне.

К о н с т а н т и н. Что именно?

В а л е р и й И л ь и ч. Знаете, чем мы от них отличаемся?

К о н с т а н т и н. Э-э… разум и воля?

В а л е р и й И л ь и ч. Костя, вы же взрослый человек, вы должны понимать, что эти слова ничего не значат. Это абстрактные понятия, которые ни на чем не основаны.

К о н с т а н т и н. А на чем вы хотите их основать? (Решительно.) Знаете что, Валерий Ильич, давайте я сам с ними поговорю. Мне будет это удобнее сделать, я человек им чужой, со стороны...

В а л е р и й И л ь и ч. Они сильнее нас, Костя.

К о н с т а н т и н. Ну, это еще мы посмотрим, кто сильнее. В крайнем случае вызовем милицию.

В а л е р и й И л ь и ч. Сильнее. Потому что они верят. Вернее, веруют.

К о н с т а н т и н. Вы рассказывали. И что это меняет?

В а л е р и й И л ь и ч. Они существуют в непрерывной традиции своего народа, у них есть стержень, которого мы лишены. А что мы с вами можем им противопоставить?

К о н с т а н т и н. Туалетную бумагу, например.

В а л е р и й И л ь и ч. Я начал их учить, но оказалось, что все, что я могу рассказать, — это описание пустоты внутри меня. Оказалось, что я ни в чем до конца не уверен. Что все мои константы можно с легкостью поменять на противоположные. И ничего от этого не изменится!

К о н с т а н т и н. У каждого бывает такой период в жизни. У меня тоже сейчас не самый лучший…

В а л е р и й И л ь и ч. Речь идет не об этом. Дело в том, что я наконец нашел себе достойных учителей. Немного поздно в моем возрасте, не находите?

К о н с т а н т и н. Нахожу.

В а л е р и й И л ь и ч. Они верят. Эта вера наполняет все, что они делают и говорят. Вот я, например, говорю, что нужно творить добро. Но что такое добро, если для него нет точки отсчета?

К о н с т а н т и н. Я хочу вам добра, Валерий Ильич. И вам, и этим людям.

В а л е р и й И л ь и ч. Костя, вы должны прийти к нам на уроки. Я просто сижу и учусь у них — тому, как они существуют, как воспринимают действительность, как они находятся в диалоге с реальностью. Если вы присоединитесь ко мне, вам это только на пользу пойдет. Вы сами сказали — у вас сейчас не лучший период в жизни. Вы могли бы тоже поучиться у них тому, как жить в такие моменты. Вам нужна опора, и они вам с легкостью дадут ее.

К о н с т а н т и н. Я в порядке, Валерий Ильич. Я двумя ногами стою на земле. И учитель мне не нужен.

В а л е р и й И л ь и ч. Я очень надеюсь, что вы себя не обманываете. Представляете, я хотел рассказать им про картину мира. Настоящего мира. Что на самом деле у мира нет центра. Что куда бы ты ни пошел, ты всегда будешь бродить где-то между центром и краем. Что человек это не ось мироздания, что человек это маленькая усталая букашка на стекле бесконечности. И что вокруг нас темнота. Страшная, одинокая и бессмысленная темнота. Но у них все по-другому. Они находятся в центре мира со своими идолами, и это очень уютно так думать. Спокойно и уютно.

9

Квартира Константина.

Константин заходит в комнату. Смотрит на накрытый стол.

К о н с т а н т и н. Пятнадцать лет совместной жизни?

Появляется Катерина, неся на противне пирог.

К а т е р и н а. Ты считаешь, что у нас кризис пятнадцати лет совместной жизни?

К о н с т а н т и н. Я ничего не считаю, я пытаюсь угадать.

К а т е р и н а. У тебя еще две попытки. (Выходит.)

К о н с т а н т и н. Но у нас же не сейчас дни рождения.

К а т е р и н а (внося бутылку вина). Это вопрос? На, открой.

К о н с т а н т и н (берет бутылку). Тогда я не понимаю.

К а т е р и н а. Ты быстро сдался. У тебя нет воображения. (Исчезает в соседней комнате.)

К о н с т а н т и н. Хорошо, у меня нет воображения. По какому поводу праздник?

К а т е р и н а (появляясь). Держи штопор. У нас гости. (Садится за стол.) Устала.

К о н с т а н т и н. Ну? Это что, секрет, что ли?

К а т е р и н а. Чего ты такой напряженный? Что-то случилось? Костя...

К о н с т а н т и н. Что?

К а т е р и н а. У тебя запах приятный.

К о н с т а н т и н. Чего?

К а т е р и н а. Ты как курить бросил, от тебя запах приятный. И это… дыхание свежее.

К о н с т а н т и н. Да иди ты...

К а т е р и н а. А вот характер у тебя ухудшился. Хреновый характер у тебя стал, если уж точнее. Если совсем точнее, то ты достал уже ходить с кислым видом, будто у тебя жизнь кончилась.

К о н с т а н т и н. А может, кончилась? А? Кать? Может, у меня жизнь кончилась?

К а т е р и н а. Не занимайся ерундой. Ничего особенного с тобой не случилось.

К о н с т а н т и н. Ты откуда знаешь?

К а т е р и н а (невозмутимо). Да все я про тебя знаю. Там и знать-то нечего.

Звонок в дверь.

К о н с т а н т и н (раздраженно). Кто там? Ты можешь сказать, наконец?!

Катерина, не ответив, выходит. Константин наливает себе вина. Залпом выпивает, наливает еще. В комнату заходит Дмитрий.

Д м и т р и й. Пьешь в одиночку? Плохой признак. (Потирает руки.) Ну налей-ка мне тоже. Выпью с тобой.

С о н я (входя и внося перед собой руки, как хирург перед операцией). У меня грязные руки. Я бралась ими практически за все. Где у вас моют руки, я забыла.

К а т е р и н а. Моем в ванной. Правда, там надо сначала стиральную машинку отключить, а то током бьется. (Смотрит на Константина.) Починить ведь некому.

С о н я. Мне надо срочно вымыть руки с мылом.

К а т е р и н а. Пойдемте, я все сделаю. (Уводит Соню.)

Д м и т р и й. Нальешь? Нет? Ну, я сам. (Подходит, наливает вино. Выпивает.) Я тут ни при чем. Бабы сговорились за моей спиной. Но сам понимаешь, это не отменяет... Я, в общем, не виноват, что приперся. (Прикладывает палец к губам, говорит комическим шепотом.) Тс-с. Бабы идут!

С о н я (входя). А у вас вообще чисто. У Димы на работе бардак, уже сталагмиты от грязи наросли. И эти…

К а т е р и н а. Сталактиты?

Д м и т р и й (игриво). Это потому, что мы там заняты работой, а не уборкой. Да, Костя?

К а т е р и н а (в тон). Да я знаю, как вы там работаете. Полдня кофе пьете да детство вспоминаете. Присаживайтесь.

Д м и т р и й. Зато другие полдня работаем как пчелки!

С о н я. Я есть не буду.

Д м и т р и й. А я вот проголодался. Выпьем?

К а т е р и н а. Давайте выпьем. А за что?

Д м и т р и й. За встречу, конечно.

С о н я. Воды стакан дайте. Только не из-под крана.

К а т е р и н а. Вот, у меня все заготовлено. Итак, за встречу!

Д м и т р и й. За встречу старых друзей!

Выпивают.

Д м и т р и й. Мы действительно с Костей любим иной раз прошлое вспомнить. Вот прямо на днях вспоминали Саню Задрота.

К а т е р и н а. Прямо такая фамилия у него была?

Д м и т р и й. Практически. Федоров, кажется, его звали... Да, Саша Федоров.

С о н я. Как оригинально.

К а т е р и н а. Костя, ты почему мне все это не рассказываешь? Это же ужасно смешно!

Д м и т р и й. А он не рассказывал, что на Новый год Задрот учудил?

К а т е р и н а. Нет. Ужасно интересно.

Д м и т р и й. В общем, там у нас была такая… сумасшедшая одна. У нее, знаешь, родители были строгие, учителя оба, и поэтому она была совсем оторва. Ну, то есть бывает, что при таких родителях или забитые дети, или совсем оторви и выбрось. Ну, вот она была такой. И значит, она там с кем-то поспорила, что сиськи всем покажет прямо со сцены, у нас там сцена была в актовом зале...

К а т е р и н а. Показала?

Д м и т р и й. Нам потом ее сиськи до конца школы везде мерещились.

С о н я (резко). Мерзость какая!

Все смотрят на нее.

С о н я. У меня что-то в стакане плавает. Достань. Дрянь!

Дмитрий осторожно вынимает вилкой что-то из стакана Сони.

Д м и т р и й. Теперь все хорошо?

С о н я (как ни в чем не бывало). Вы знаете, я же ведь тут стихи начала писать недавно. Очень хорошие.

Д м и т р и й. Почитаешь нам?

С о н я. Да. Только мне надо в туалет. (Встает и выходит.)

Д м и т р и й (задумчиво). Зря я о сиськах, наверное… блин...

К а т е р и н а (заговорщицки). Так что там дальше было-то?

Д м и т р и й (оживляясь). А, ну и вот. И в самый ответственный момент Задрот встает и таким тонким визгливым голосом… (Изображает.) “Не смейте этого делать! Не смейте! Не смейте этого делать!”

Дмитрий и Катерина смеются, тут же оборвав смех, как только в комнату входит Соня. Соня останавливается, прислоняется к двери.

С о н я (внезапно). Не случилось, не случится, не случается в миг один такого урожая. Что-то выпало, затем растаяло. За стеной кровать скрипит чужая.

Д м и т р и й. Прекрасно. Прекрасные стихи.

К а т е р и н а. Замечательные стихи. Костя, тебе понравилось? Потрясающе, по-моему.

Д м и т р и й. Как наберется на книжку, мы их напечатаем. Сделаем книжку в твердом переплете. Мне кажется, замечательная книга будет.

К а т е р и н а. Это точно, книга будет что надо. А тираж? Решили, какой тираж?

С о н я. Дима, поехали домой, я устала.

Д м и т р и й. Сейчас?

С о н я. Сейчас.

Д м и т р и й. Прямо сейчас?

К а т е р и н а. Может, еще немного посидите? Еще чай и сладкое.

С о н я. Прямо сейчас. Ему (показывает на Константина) не нравится, что мы здесь.

К а т е р и н а. Соня, ну что ты такое говоришь? Костя?

Д м и т р и й. Константин, ты правда так думаешь?

С о н я. Я вижу, что ему не нравится.

К а т е р и н а. Костя, ты что, вообще уже?

К о н с т а н т и н. Извините. Все в порядке.

К а т е р и н а. Как в порядке? Скажи, что ты рад гостям, улыбнись, в конце концов.

Д м и т р и й. Ну, зачем мы его пытаем? Ну, если человеку правда не нравится...

С о н я (упрямо). Не нравится.

К а т е р и н а. Костя!

К о н с т а н т и н. Все в порядке, я же сказал.

С о н я. Надо идти домой.

Д м и т р и й. Сейчас пойдем, Соня, не волнуйся.

К а т е р и н а. Костя, что происходит?!

К о н с т а н т и н. Мне все нравится. Мне нравится.

К а т е р и н а. Ну? Вот видите?

Д м и т р и й. Соня, ты ошиблась, Косте все нравится.

С о н я. Да?

К а т е р и н а. Абсолютно точно. Я сейчас торт принесу.

Д м и т р и й. Чай попьем и пойдем.

С о н я. Мне много торта не надо, я его не люблю.

К а т е р и н а. Я чуть-чуть положу.

Д м и т р и й. А мне зеленый чай. Зеленый чай выводит кофе из организма.

К а т е р и н а. Вот и прекрасно. Как хорошо, что вы к нам пришли в гости. Костя, не сиди столбом, помоги принести чашки.

Д м и т р и й. Я помогу, пусть сидит.

Выходят. На ходу разговаривают.

К а т е р и н а. Ну ты это зря, он и так ничего не делает, так хоть бы на стол помог накрыть.

Д м и т р и й. А я, наоборот, люблю все таскать. Мне на самом деле надо было грузчиком идти работать, а не директором.

Соня и Константин сидят вдвоем. Молчат.

С о н я. Костя.

К о н с т а н т и н. Да?

С о н я. Костя, если я умру, ты должен заботиться о Диме.

К о н с т а н т и н. Что?!

С о н я. Если я умру, ты должен заботиться о Диме.

К о н с т а н т и н. Я...

С о н я. Пообещай, что, если я умру, ты должен заботиться о Диме.

К о н с т а н т и н. Хорошо.

С о н я. Теперь налей мне еще воды.

10

Константин слушает аудиозапись. Рядом на изготовку стоит Саша с блокнотом, ждет.

П е р в ы й ж е н с к и й г о л о с. …И мы договорились с ними встретиться утром. А утром за нами пришел автобус, мы отдали долларов по пятнадцать с каждого получилось и поехали. Сначала они нас повезли в какой-то монастырь, там что-то вроде у них дух Будды хранится. Ну ничего, там все древнее, мы там часа три гуляли. Предлагали на слонах покататься, но это по десять долларов как-то дороговато. А потом собрали нас и на пляж. И отвезли нас, куда сами отдыхать ходят, — там я плаваю, смотрю, а на дне морские ежи. А они в грязной воде не живут, только в чистой. Ежи, они вообще, я читала, только в чистой воде живут. И потом в отель. А мы уже с утра собрались, и нас потом сразу трансфером в аэропорт. Очень удобно получилось. Я прямо довольна.

К о н с т а н т и н. Всё?

С а ш а. Судя по всему, да.

К о н с т а н т и н. Ну, нет. Скорее нет. Раздражения не вызывает, но не очень интересно. Цвет зеленый. Не знаю, почему именно зеленый. Просто так.

С а ш а. Хорошо, следующая.

В т о р о й ж е н с к и й г о л о с. Я, собственно, как. Я смотрю, когда желтые круги на тарелках появляются. Снизу такие. Я тогда беру выварку. Бухаю туда соды — и на огонь. Посуду лучше сразу загружать, а то если в кипяток...

Константин ставит на паузу.

К о н с т а н т и н. Это уже какая запись по счету?

С а ш а. Семнадцатая, кажется. (Сверяется в блокноте.) Точно, семнадцатая.

К о н с т а н т и н. Саша, а для чего мы все это слушаем?

С а ш а (укоризненно). Константин Львович...

К о н с т а н т и н. Все, я понял, понял. (Отжимает кнопку.)

В т о р о й ж е н с к и й г о л о с. …то полопаются.

Пауза. Саша и Константин ждут продолжения. Саша вынимает пачку сигарет из кармана.

С а ш а. Ну, это короткая.

К о н с т а н т и н. Не знаю. Мне этот голос не нравится.

С а ш а. Цвет?

К о н с т а н т и н. Красный.

С а ш а (щелкая кнопкой перемотки). Дальше.

Т р е т и й ж е н с к и й г о л о с. Все воняет от того, как ты живешь. Я сейчас поясню свою мысль. У меня когда зарплата была маленькой, мне ничего не пахло, а когда перевели на старшего менеджера, чувствую — мочой пахнет. Ну то есть в людных местах пахнет мочой. Натурально. Чем больше людей, тем сильнее.

С а ш а (перекрикивая запись). Я покурю и приду, а вы послушайте до конца, хорошо?

К о н с т а н т и н. Хорошо.

Т р е т и й ж е н с к и й г о л о с (продолжает). А потом фигак, взяла кредит. И сразу запах кожи, но не новой кожи, как от перчаток в магазине, а такой, плохо выделанной, вот как от дубленок паленых. Раньше такие из Турции привозили, и, если их намочишь чем, они вот так воняли.

Саша вынимает сигарету из пачки, бросает пачку на стол. Выходит. Константин смотрит на сигареты.

Т р е т и й ж е н с к и й г о л о с. Я сначала не замечала. А потом, когда уже мы с мужем на ипотеку решились, вдруг все почуяла по-настоящему. Будто я в дохлятине вывалялась, как вот собаки, когда от паразитов избавляются... И что теперь прикажете? Пятнадцать лет вот так вот нюхать?

Константин судорожно хватает пачку со стола. Смотрит по сторонам, прячет ее в карман.

Т р е т и й ж е н с к и й г о л о с. А я мужа спрашиваю: “Леш, ты чего-нибудь чувствуешь? Вонизму чувствуешь?” Он говорит: “Я, кроме запаха “Красная Москва”, вообще ничего не различаю”. Я его сразу спросила: “Леш, я не пользуюсь “Красной Москвой”, думала, может, у него есть кто, а он, фигак, вынимает, значит, и дарит мне эти самые духи. И тут я понимаю, он просто эту дохлятину вокруг хочет чем-нибудь заглушить…

11

Квартира Константина. Громко играет музыка. Музыка вызывающе неспокойная, например The Clash “London Calling”. Константин сидит за столом, перед ним початая бутылка водки. На столе пачка сигарет. Константин выпивает не закусывая. Прислушивается к ощущениям. Выпивает еще. Вынимает сигарету, кладет рядом с пачкой. Выпивает еще. Вставляет сигарету в зубы. Входит Катерина. Стоя на пороге, что-то говорит, но из-за музыки ее не слышно. Она подходит к магнитофону, выключает звук.

К а т е р и н а. …И выселят ко всем чертям! (Отбирает у Константина сигарету, берет со стола пачку, подходит к окну и выбрасывает в форточку.)

К о н с т а н т и н. Отдай назад.

К а т е р и н а. Будто ты их не знаешь? Они же только ждут, что мы ногой над их люстрой сраной топнем. Они же ходят и смотрят на эти висюльки — качаются или нет. Чего ты вообще тут устраиваешь, Костя? Ты что? Сдурел?

К о н с т а н т и н. Сдурел. Зачем ты забрала мои сигареты?

К а т е р и н а. Раз сдурел, лечиться надо. Что за праздник сегодня? Почему ты пьешь? Почему ты пьешь один?

К о н с т а н т и н. Катя, эта музыка, она как я, понимаешь?

К а т е р и н а. Как что?

К о н с т а н т и н. Вот скажи мне. В детстве я хотел быть другим. Ну, то есть не таким, как сейчас. Хотел, как в этой музыке. Как на баррикаду, как на подлодке. Почему все не получилось? Почему я не тот, как на баррикаде, как на подлодке? А?

К а т е р и н а. Потому что ты дурак, Костя. (Раздельно и четко повторяет.) Ду-рак.

К о н с т а н т и н. Я хотел быть ну… необычным. Сильным...

К а т е р и н а. Костя, ну ты себя видел когда-нибудь со стороны? Ну откуда в тебе этому взяться?

К о н с т а н т и н. Ну я же хотел!

К а т е р и н а. Ты напился. Ничего ты не хотел. Хотел всегда как все жить. И как все-то у тебя не получается, смотреть жалко.

К о н с т а н т и н. Ты правда так думаешь?

К а т е р и н а. Правда, правда. Ты, кстати, все сделал, как я тебя просила? Ты сделал там в ванной эту сраную изоляцию? Или мне электриков вызывать?

К о н с т а н т и н. Сделал. Я все сделал, Катя. Катя!

К а т е р и н а. Ну чего тебе?

К о н с т а н т и н. Ты меня любишь?

К а т е р и н а. Костя, бля, иди спать. Всё, я в ванну. Устала как черт, целый день с этими ведомостями...

К о н с т а н т и н. Катя, посиди со мной, Катя, давай выпьем, поговорим, а? Катя...

К а т е р и н а. И не пей больше. (Уходит.)

К о н с т а н т и н (зовет). Катя... Катя! (Плачет.) Катя, зачем ты выбросила мои сигареты?.. (Поднимается, пошатываясь, почти не видя ничего, подходит к магнитофону, включает его. Громкая музыка включается с момента предыдущей остановки. Видно, что Константин что-то говорит, наклонившись над магнитофоном. А может, подпевает. А может, его тошнит. Сложно сказать.)

Свет и музыка выключаются мгновенно, в одну секунду. Полная темнота.

12

В е р о н и к а (входит, освещая себе путь мобильным телефоном и натыкаясь в темноте на предметы). Хозяева? Хозяева? Заснули, что ли? Эй, есть кто дома? Катя? Костя? Это Вероника! Дома кто-нибудь есть? (Высвечивает лицо Константина, пугается.)

Константин спокойно сидит за столом.

В е р о н и к а. Ой! А ты чего сидишь, молчишь? Зову, зову...

К о н с т а н т и н. Привет.

В е р о н и к а. Чего это у вас со светом? Пробки вылетели?

К о н с т а н т и н. Короткое замыкание.

В е р о н и к а. А чего сидишь? Пошел бы уже вызвал кого из ЖЭКа.

К о н с т а н т и н. Потом вызову.

В е р о н и к а. А что случилось-то?

К о н с т а н т и н. Катя пошла в ванную, и ее там убило током.

В е р о н и к а. В ванной?

К о н с т а н т и н. Да. Она там сейчас лежит, мертвая.

В е р о н и к а. Понятно. А как же ее так угораздило? Ты небось постарался?

К о н с т а н т и н (ровным голосом). Достаточно, чтобы один из проводов касался ванны. Если добавить второй, то всё. Она пошла в душ, и ее убило током.

В е р о н и к а. То есть, если я сейчас в ванную пойду, там Катька лежит мертвая? Правильно?

К о н с т а н т и н. Да. Правильно.

В е р о н и к а. Ясненько. А с трупом что делать будешь?

К о н с т а н т и н. Не знаю пока.

В е р о н и к а. У вас сумка есть на колесиках удобная. Клетчатая. Катька мне давала, когда мы с Васей на Бали ездили, помнишь? Надо ее туда погрузить, и на электричке вывезти куда-нибудь за город.

К о н с т а н т и н. Хорошо.

В е р о н и к а. А там нагрузишь сумку камнями, застегнешь — и в пруд. Я тебе дурного не посоветую. Я обоих своих мужей именно так убила.

К о н с т а н т и н. Правда?

В е р о н и к а. Я тебе когда-нибудь врала?

К о н с т а н т и н. Нет.

В е р о н и к а. Вот.

К о н с т а н т и н. Так и сделаю.

В е р о н и к а. Слушай, а если серьезно, где она?

К о н с т а н т и н. Кто?

В е р о н и к а. Кто-кто! Катя! Она этой придурочной Айгуле звонила, пока меня дома не было, сказала, что поменяла номер на мобильнике, а та даже записать не смогла. Жопа с ручкой. Сейчас вот сдам Ваську в садик и уволю ее ко всем чертям.

К о н с т а н т и н. Катя умерла. Она лежит...

В е р о н и к а (перебивая). Все ясно. Ты пил, что ли?

К о н с т а н т и н. Пил.

В е р о н и к а. Ну понятно все. Слушай, Костя, мне пора домой бежать, попроси ее мне позвонить, ладно?

К о н с т а н т и н. Не могу.

В е р о н и к а. Ну не выделывайся.

К о н с т а н т и н. Я правда не могу.

В е р о н и к а. Ну и черт с тобой!

К о н с т а н т и н. Да.

В е р о н и к а. Что “да”?! Ладно... Передай Кате… (Машет рукой.) Да ну тебя... (Выходит, освещая себе путь телефоном.)

Константин опять остается в темноте.

13

Катерина, стоя на стуле, вкручивает перегоревшую лампочку. Комнату заливает светом. Константин сидит там же, где и сидел, только на столе перед ним нет ни водки, ни сигарет. Все время разговора Катерина стоит на стуле под лампой.

К а т е р и н а. Живешь впотьмах, как крот.

К о н с т а н т и н. Хватит меня учить. Но за свет спасибо.

К а т е р и н а. Я же этот… луч света в темном царстве.

К о н с т а н т и н. Слушай, кстати, что за кокетство — называть себя Катерина? У тебя в паспорте по-другому написано.

К а т е р и н а. Ну, хочешь, называй, как в паспорте, если тебя это раздражает.

К о н с т а н т и н. Нет, не раздражает, просто не понимаю зачем. Назвалась бы тогда позавернутей, Елизарией какой-нибудь, например.

К а т е р и н а. Ну, правда, Кость, зови Екатериной, как императрицу. Я не обижусь.

К о н с т а н т и н. Как хочешь.

К а т е р и н а. Нет, как ты хочешь.

К о н с т а н т и н. Ладно.

К а т е р и н а. Екатерина.

К о н с т а н т и н. Хорошо.

К а т е р и н а. Е-катерина. Как е-мэйл.

К о н с т а н т и н. Перестань. Может, слезешь со стула? Висишь там...

К а т е р и н а. Ты какой-то раздраженный, правда. Потому что тебе курить хочется? В твоей книге об этом написано.

К о н с т а н т и н. Нет. Я всегда так себя веду, когда в чем-то виноват. Чувствую вину и раздражаюсь.

К а т е р и н а. А ты не чувствуй.

К о н с т а н т и н. Легко сказать. Ты меня любишь?

К а т е р и н а. Да, наверное. Я об этом как-то не задумывалась. А ты?

К о н с т а н т и н. И я не задумывался. Но я, наверное, тоже тебя люблю.

К а т е р и н а. Вот такая у нас любовь, невнятная.

В комнату заходит Татьяна.

Т а т ь я н а. А кто они, эти хозяева?

К о н с т а н т и н. Обычные люди. Она лет тридцати, аудитором в банке работает, он вроде меня, технарь. Обычные люди.

Т а т ь я н а. Странно, что они даже вещи с собой не взяли. На полках нижнее белье лежит.

К о н с т а н т и н. Зачем им все это на море? Я бы и сам там без трусов ходил.

Т а т ь я н а. А вот фотографий нет.

К о н с т а н т и н. Фотографий нет, я тоже заметил.

Т а т ь я н а. Ты их хороший друг? Я имею в виду, что не зря же они пустили тебя в свою квартиру аж на полгода.

К о н с т а н т и н. Хочешь узнать, почему я дружу с такими скучными людьми?

Т а т ь я н а. Ну да.

К о н с т а н т и н. Знаю их с детства. Так жизнь сложилась. Трудно сказать.

Т а т ь я н а. Про все на свете можно сказать “так сложилась жизнь”. Я просто ненавижу все эти фразы. Как две коровы на бойне: “Ты как здесь оказалась?” — “О! Так жизнь сложилась!”.

К о н с т а н т и н. Так сложилась жизнь. Ей подруга еще в школе сказала, что если переспать со своим парнем на день святого Валентина, то потом выйдешь за него замуж. Она так и сделала. А потом так и произошло. Вот и вся история.

Т а т ь я н а. А дети у них есть?

К о н с т а н т и н. Он одно время хотел, она — никогда. Потом и он перестал об этом думать. И еще она любила представлять их общую старость, как они будут, когда будут старыми.

Т а т ь я н а. А он?

К о н с т а н т и н. А он чувствовал тоску от мысли, что всю жизнь проживет вдвоем с ней. При том что он ее действительно любил… любит. Но от ее фантазий ему всегда страшно.

Т а т ь я н а. Ты их очень хорошо знаешь.

К о н с т а н т и н. Ну, так что? Тебе здесь нравится?

Т а т ь я н а. С чего ты решил, что я хочу с тобой жить? С чего ты решил вообще, что у нас с тобой что-то есть? Я тебе ничего не обещала.

К о н с т а н т и н. Я знаю.

Т а т ь я н а. И еще мне кажется, что если я буду здесь жить, то меня скрючит в эту твою знакомую, а тебя в твоего тоскливого дружка-технаря, и мы очень быстро забудем, какими мы были раньше. Я застыну у плиты, а ты будешь сидеть на этом стуле и думать: “Я не хочу встречать с ней старость”. Пока.

К о н с т а н т и н. Погоди! Что мне сделать, чтобы ты осталась? Здесь. Со мной.

Т а т ь я н а. Ты знаешь что. (Идет к выходу.)

К о н с т а н т и н. Я все сделаю.

Татьяна выходит.

К о н с т а н т и н. Раньше знал, сначала будет пятница, потом наступят выходные. А теперь?

К а т е р и н а. Костя, ты хотел быть необычным? Так вот — ты необычный, Костя. Ты жену замочил. Теперь ты вообще все что угодно можешь делать. Просто тебе это непривычно.

К о н с т а н т и н. А я привыкну?

14

Константин в наушниках смотрит на экран ноутбука. Рядом с ним с блокнотом на изготовку стоит Коля, ждет. Константин снимает наушники.

К о н с т а н т и н. Коля, я не совсем понял, а что я должен оценивать?

К о л я. Общее мнение интересует.

К о н с т а н т и н. Все очень плохо видно. Как будто жиром видеокамеру намазали. Снег, ноги людей, собаки. Вроде бы резина какая-то горела, дым такой жирный. Мельтешня какая-то... Слов не разобрать, то ли воют, то ли смеются.

К о л я. Чувства у вас какие возникают при просмотре?

К о н с т а н т и н. Тревожно. Непонятно, что происходит. Хаос. Мне кажется, там что-то произошло… нехорошее. Я еще там ребенка видел мельком, закутанный такой, стоял в стороне. Он буквально на минуту попал на видео. Он смотрел куда-то, я не видел куда, но, в общем… мне показалось, у него страх на лице.

К о л я (записывая). Тревога, страх... Понятно.

К о н с т а н т и н. Я тут подумал. Ну, просто пофантазировал. У меня от работы с вами воображение развилось, и я вот просто прикинул одну вещь. А что, если найти человека, который мог бы реагировать, как народ. Один человек, а реагирует, как целый народ огромной страны. Представляете себе?

К о л я (бесстрастно). Представляю.

К о н с т а н т и н. Это же золотое дно. На нем можно было бы ставить любые эксперименты. И всегда при этом знать, как поведет себя народ, если эти эксперименты проводить не здесь, в комнатке на задах НИИ, а… ну понятно. Вам ясна моя мысль?

К о л я. Ну, более или менее.

К о н с т а н т и н. А что, если такого человека можно вырастить? Или найти. Наверняка такой человек уже где-то есть, чего его растить. Он просто не знает, что в нем в одном реакция миллионов людей. Его просто надо найти, выделить из толпы и пользоваться. Нравится вам этот человек? Нравится. Значит, пройдет в президенты. Нравятся вам эти леденцы? Ну, ничего. Значит, будут покупать. А если надавить, будет драться? Нет, вроде терпит. Значит, и народ вытерпит.

К о л я (захлопывая блокнот). Константин Владимирович, сейчас появится мой брат. У него есть мнение по поводу нашего сотрудничества. В общем, он сам вам всё объяснит.

К о н с т а н т и н. Вроде бы это вы всё объясняете.

К о л я. Обстоятельства. Извините, я должен вас покинуть, работа. (Выходит.)

Константин надевает наушники, смотрит в ноутбук.

Входит Саша. Подходит, становится сзади от Константина, смотрит на монитор. Константин замечает его, вздрагивает, снимает наушники.

С а ш а. Мой братец садист. Он заставил смотреть это видео со своего дня рождения каждого человека в офисе. А теперь, вижу, добрался и до вас.

К о н с т а н т и н. Он не сказал, что это его день рождения.

С а ш а (продолжая). Но я не садист. Константин Львович, вы больше у нас не работаете.

К о н с т а н т и н. Вот как?

С а ш а. Да. Мы в вас ошиблись. Тут нет вашей вины. Просто мы слишком поверили… одному человеку. Вы не можете больше у нас работать.

К о н с т а н т и н. Не могу?

С а ш а. Нет. Сначала мы были удовлетворены работой с вами, а потом... Не знаю, что с вами произошло, но все ваши оценки, как говорится, мимо кассы.

К о н с т а н т и н. Откуда вы знаете, что они мимо кассы?

Дверь открывается, входит Пабло. Он трезв и робок. Стоит, боясь вмешиваться в разговор. Константина он не узнает. Или узнает, но не считает уместным это показывать. Он очень хочет, чтобы его взяли на работу.

С а ш а. Объяснять это не моя сильная черта, я вам уже это говорил. Павел Васильевич...

П а б л о. Григорьевич. Можно Пабло, я так привык…

С а ш а. Посмотрите, Павел Васильевич, это видео и скажите нам о своих ощущениях. Константин Львович, уступите место, пожалуйста.

Пабло садится на место Константина, надевает наушники. Его лицо озаряется светом от ноутбука.

К о н с т а н т и н. Что насчет денег?

С а ш а. Деньги мы вам выдадим, не сомневайтесь. Вместе с подпиской о неразглашении.

П а б л о (громко, как все люди в наушниках). Во дают!

С а ш а. Вы должны будете сохранять в тайне все, что вы видели и слышали здесь, все подробности своей работы.

П а б л о (смеясь и глядя в монитор). Отдыхают! (Смотрит на Сашу.) Умеют люди отдыхать, да?!

Саша одними губами улыбается Пабло. Тот, ободренный, возвращается к просмотру.

С а ш а. Теперь вы понимаете разницу между вами и им? Ему никто не составлял протекции, он ничего из себя не изображает, он такой, какой есть. А вы... А вы неудачник, Константин. Даже не понимаю, почему Татьяна привела вас сюда. Впрочем, теперь мы понимаем, что она ошиблась.

П а б л о (радостно глядя в монитор). Чтоб я так жил!

К о н с т а н т и н (доверительно). Мы с ней все время трахаемся. Как жуки.

С а ш а. За деньгами можете прийти в понедельник.

П а б л о (радостно глядя в монитор). Четко!

К о н с т а н т и н. Если честно, с трудом досюда доползал, сил не хватало. Она из меня все соки высосала. Лучший секс в моей жизни.

С а ш а. Тогда же подпишете все необходимые документы.

К о н с т а н т и н. И сейчас пойду к ней. На пару раз меня еще хватит. Как вы думаете, Саша, смогу или не смогу? А? Ваши предположения?

С а ш а. Хватит! (Берет себя в руки.) Ваша личная жизнь меня мало интересует. Поберегите силы, если они у вас на исходе.

П а б л о (приподнимая наушник). Я потом, напомни, расскажу, как мы тоже вот так зажигали! (Продолжает смотреть.)

К о н с т а н т и н. Счастливо оставаться, Саша. Доктору Джекилу привет.

С а ш а. Я передам. Всего доброго.

Константин выходит.

П а б л о (с уважением глядя в монитор). Ну чуваки-и-и...

Саша резко захлопывает ноутбук. Пабло с испугом смотрит на Сашу.

С а ш а. Павел Васильевич, давайте сделаем так. Сейчас сюда придет Артур. Это мой брат. Он объяснит вам принцип работы, то, как мы будем работать с вами в дальнейшем. Посидите пока, посмотрите журнальчики. (Выходит, оставляя растерянного Пабло одного.)

15

Квартира Константина.

Константин сидит на стуле посередине комнаты. Екатерина ходит перед ним взад-вперед.

К о н с т а н т и н. Я сначала искал ее везде, обзванивал знакомых, друзей, нигде ее нет. Потом вспомнил про этих бомжей из школы.

К а т е р и н а. Из какой школы?

К о н с т а н т и н. Она мне рассказывала про двадцать третью школу. Эту школу снести должны были, там стоит от нее одна коробка. Ну и вот. А она как-то шла мимо, увидела там двух, простите за выражение, чурок. Живут они там. Ну, и короче, ей жалко их стало, и она им старые вещи наши стала носить. Ночи сейчас уже прохладные.

К а т е р и н а. Сколько их было?

К о н с т а н т и н. Она рассказывала, что двое. По-русски не говорят. Я, когда жены хватился, пошел туда, там их уже нет. И мне местные сказали, что их с собой старичок один забрал. Он в этой школе, когда она еще работала, учителем был.

К а т е р и н а. Почему вы подозреваете, что именно эти люди причастны к исчезновению вашей жены?

К о н с т а н т и н. Ну а кого мне еще подозревать? Да и не нравились они мне как-то. Дикие...

К а т е р и н а. Плохо, Костя.

К о н с т а н т и н. Почему?

К а т е р и н а. Нужно что-то более весомое. Понравились — не понравились, это вообще не зацепка.

К о н с т а н т и н. Товарищ майор, я их, конечно, ни в чем не обвиняю, но она мне в последний раз рассказывала, что они там крепко закладывать стали. Вот она тогда пришла, а они бухие там...

К а т е р и н а. Не вариант.

К о н с т а н т и н. А она им ультиматум, что, если в следующий раз их с алкоголем застукает, помогать перестанет. А они бухие, агрессивные, пить не умеют.

К а т е р и н а. На соплях всё это, Костя. Как бы я им это сказала, если они по-русски не понимают? А потом станут проверять, выяснится, что я пропала задолго после того, как их учитель забрал. И сразу к тебе вопрос — почему не сразу обратился? Почему так долго ждал?

К о н с т а н т и н. А я с тобой не согласен.

К а т е р и н а. А когда ты со мной соглашался?

К о н с т а н т и н. Мне кажется, это просто удобные люди, надо на них всё вешать.

К а т е р и н а. Я все равно о тебе тревожусь. Попадешься, и что?

К о н с т а н т и н. Да и ничего. Ты же будешь со мной все время, правильно? Почему ты молчишь? Ты же меня не бросишь?

К а т е р и н а. К тебе в дверь звонят. Уже минут пятнадцать как. Открой.

К о н с т а н т и н. Кто там?

К а т е р и н а. Октябрь. А ты даже календарь не отрываешь.

Константин идет открывать дверь. Екатерина подходит к календарю, перелистывает страницы. Возвращается Константин.

К о н с т а н т и н. Его только мне не хватало.

К а т е р и н а (с иронией). Друзья не разлей вода.

Следом за Константином заходит Дмитрий. Он оцепенело улыбается, будто мышцы лица у него полностью отморожены.

Д м и т р и й. А? Что?

К о н с т а н т и н. Ничего. С чем пожаловал?

Д м и т р и й. Вид у тебя какой недовольный, я смотрю. Что? Задумал против меня чего?

К о н с т а н т и н. Дим, можно с тобой откровенно?

К а т е р и н а. Не надо, ну ты не видишь, что ли, он пьяный?

Д м и т р и й. Валяй откровенно. У друзей не может быть тайн друг от друга. Что тебя гложет, дружище?

К о н с т а н т и н. Так вот откровенно — шел бы ты отсюда. И больше сюда никогда не приходил. Я у тебя не работаю, слушать всю эту херь твою меня никто не заставит. Пошел отсюда. Вали.

Д м и т р и й. Ну, ты как-то не очень дружественно ко мне относишься.

К о н с т а н т и н. Иди давай. И дорогу сюда забудь.

К а т е р и н а. Ну вас на фиг, парни. Костя, я в ванной, если что. (Уходит.)

Д м и т р и й (пытается обидеться, но ему сложно перестать улыбаться). Вот, значит, как. Вот, значит, как. А раньше ты ко мне другой стороной был повернут.

К о н с т а н т и н. Ну мне долго ждать? Уходи.

Д м и т р и й. Я же так обижусь, дружище.

К о н с т а н т и н. Ты что? Плохо слышал? Тебе что, повторить нужно?

Д м и т р и й. Я тебя чем-то задел? Обидел?

Константин подходит и наматывает на кулак воротник Дмитрия. Тот изучает кулак, поднимает глаза на Константина.

К о н с т а н т и н. Если. Ты. Сейчас...

Д м и т р и й. Сонька умерла. Представляешь? (Медленно высвобождает воротник, садится за стол.) Я к ней так ужасно привык. Вообще... Мне кажется, она у меня по квартире ходит. Вещи переставляет. О чем-то спрашивает. Недовольная такая. Костя, чего она недовольная? Я все для нее делаю. Вот просто всё. А она недовольная.

К о н с т а н т и н. Бывает.

Д м и т р и й. У тебя есть карандаш? Дай карандаш.

К о н с т а н т и н. Карандаш?

Д м и т р и й. Я вот и точилку по пути сюда купил. В магазине были двух видов — собачка и точилка-ракета. Я не мог выбрать, купил обе. Принеси карандашик. Меня это так успокаивает. Принеси. (Поднимает палец.) Кстати! Можешь дразниться, если хочешь, я не обижусь.

К о н с т а н т и н. Сейчас. (Выходит.)

Дмитрий вынимает из кармана точилки и ложится головой на стол. Входит Константин с пачкой цветных карандашей. Видит спящего Дмитрия. Садится рядом за стол. Проверяет карандаши на свет, берет точилку, начинает затачивать.

Входит Екатерина, вытирая после купания волосы полотенцем.

К а т е р и н а. Оставь его, Костя, и пошли. Нам уже совсем пора. (Щупает волосы.) Черт, придется идти с мокрой головой. Как бы не заболеть.

К о н с т а н т и н. Можно я останусь? Можно я никуда не пойду? Буду сидеть тут, точить карандаши с Димой. Может, я, как всегда, напутал? Перепутал себя с кем-нибудь? Ну, правда, Катя, ну какой из меня убийца? Ну, смешно ведь! Ты меня спрашивала, какой я, помнишь? Да я никакой, просто ворую чужие биографии и леплю из них свою. Такой… из чужих кусочков весь. Может, это не его, может, это меня Точилкой в школе обзывали? А я тут про себя напридумывал всякого... А теперь я хочу назад простую, скучную, неинтересную жизнь. Знаешь, такие есть истории — шел, шел и пришел. Жил, жил да и умер.

К а т е р и н а (усмехаясь). Поздновато ты хватился, Костя, сам знаешь. Пошли, хватит демагогии. И паспорт, кстати, не забудь, а то спросят, будешь как дурак.

Затемнение.

16

Квартира Татьяны.

В а л е р и й И л ь и ч. Так. И какие у тебя еще претензии?

Т а т ь я н а. А ты, значит, готов меня выслушать? Ну надо же, какая щедрость.

В а л е р и й И л ь и ч. Я теперь никуда не тороплюсь.

Т а т ь я н а. Ты глупый, мерзкий, жалкий старик.

В а л е р и й И л ь и ч. Предположим, ты права. Это всё?

Т а т ь я н а. Вот скажи мне сейчас. У тебя было что-нибудь, кроме твоих убеждений, в жизни? Ты маму любил?

В а л е р и й И л ь и ч. Да. Я очень ее любил.

Т а т ь я н а (взрываясь). Что ты врешь?! Зачем ты сейчас мне врешь?! Да тебе прислуга нужна была! Чтоб ты мог спокойно своими делами заниматься! Чтоб ты мог каждых полгода придумывать себе новую фишку, а она чтоб за тобой каждый раз по пятам как собачка, на цыпочках! Да?!

В а л е р и й И л ь и ч. Я Ольгу никогда ничего не заставлял...

Т а т ь я н а. Ты не заставлял? Да ты просто о ней не думал! Ты просто время от времени переворачивал всю ее жизнь с ног на голову, а от нее хотел, чтобы она была готова, как пионер. Хлоп! И с утра у нас начинается другая жизнь. Потому что ее бог Валерий Ильич за ночь прочитал новую, твою мать, книжку! Да она просыпаться боялась! И я! Да я утро ненавижу из-за тебя! Ты ее с ума свел, ты меня с ума свел, ты… да плевать тебе было на всех нас!

В а л е р и й И л ь и ч. Я такой, какой я есть. Я признаю, что я всегда был последовательным в своих убеждениях...

Т а т ь я н а. Да ты долбаный Коперник, ты в курсе, что вместе с тобой, рядом, вся твоя семья каждый раз как в огне? Традиция у нас такая семейная, все скачут за самым главным оленем? Да? (Внезапно успокаивается.) А за что? Да ни за что, просто так. А ты, наверное, собой наслаждался в такие минуты. Вот я какой непримиримый, какой принципиальный. Как же я тебя ненавижу…

В а л е р и й И л ь и ч. Я знаю. И мне это, поверь, доставляет большую боль. Я очень люблю твою мать и тебя. Это все, что у меня есть.

Т а т ь я н а. Так почему же… (Сникнув, качает головой.) Невозможно. Невозможно.

В а л е р и й И л ь и ч. Может быть, я виноват перед тобой, но не перед Ольгой. Она всегда была рядом со мной, я всегда знал, что она со мной добровольно. Я любил ее, и она была моим другом. Моим единомышленником, моим соучастником.

Т а т ь я н а (устало). Я ненавижу тебя.

В а л е р и й И л ь и ч. Я очень тебя люблю, Таня. У меня к тебе просьба. Уйди, пожалуйста.

Т а т ь я н а. Куда я уйду?

В а л е р и й И л ь и ч. Ну, вот к Косте, например. Он хороший парень. Уйди к нему.

Т а т ь я н а. Да пошел ты.

В а л е р и й И л ь и ч. Давай сейчас попробуем отставить эмоции в сторону и поговорить.

Т а т ь я н а. Ублюдок, старый козел, мудак, ненавижу...

В а л е р и й И л ь и ч. Я чувствую вину, что все, что здесь происходит, задело тебя. Ты ведь действительно ни в чем не виновата.

Т а т ь я н а. Да пошел ты на хер, сволочь, гад…

В а л е р и й И л ь и ч. Ты здесь просто ни при чем, ты ребенок.

Т а т ь я н а. В жопу иди, идиот, блядь, сука, ненавижу, ненавижу, ненавижу...

В а л е р и й И л ь и ч. И все это тебя не касается. Целиком мое решение, к которому я пришел добровольно.

Т а т ь я н а. Сука, сука, сука, сука...

В а л е р и й И л ь и ч. Что-то у нас не налаживается диалог, тебе так не кажется?

(Раздается звонок в дверь.)

Ну вот. Почему ты не ушла, когда я тебя просил?

Т а т ь я н а. Потому что пошел ты на х…!

В а л е р и й И л ь и ч. Хорошо. А пока я это не сделал, ты не могла бы пойти и открыть дверь?

Татьяна уходит. Валерий Ильич тут же бросается к газовой плите, включает газ во всех конфорках. Затем, вспомнив, бежит к открытой двери, за которую вышла Татьяна, хочет закрыть ее, но не успевает, в дверь втискивается Татьяна. Она отпихивает его в сторону, бросается к плите, закрывает конфорки. Валерий Ильич пытается помешать ей. Молчаливая борьба с вырыванием и заламыванием рук. В дверь заходит Константин. Останавливается, наблюдая за ними.

К о н с т а н т и н. Не помешал?

Татьяне удается оттеснить Валерия Ильича от плиты. Она закрывает газ.

В а л е р и й И л ь и ч (тяжело дыша). Здравствуйте, Костя. Рад вас видеть.

К о н с т а н т и н. Правда рады? Таня, может, мне уйти?

Т а т ь я н а. Буду тебе очень признательна.

К о н с т а н т и н. Позвони мне, когда сможешь.

В а л е р и й И л ь и ч. Нет, нет, нет, Костя, вы очень вовремя, останьтесь.

Т а т ь я н а. Я тебе позвоню, иди. (Отцу.) Ты зачем его в это втравить хочешь? Он тут при чем?

В а л е р и й И л ь и ч (Константину). Стойте! Я вас прошу, стойте!

Т а т ь я н а (Константину). Тебя это не касается.

К о н с т а н т и н. Что не касается?

В а л е р и й И л ь и ч. Константин, если вам дорога Татьяна, я вас прошу, останьтесь.

К о н с т а н т и н. Таня, ты мне объяснишь, что происходит?

В а л е р и й И л ь и ч. Костя, я вам сейчас все объясню. Костя, я очень хочу, чтобы вы были счастливы с моей дочерью. Я, если можно так выразиться, благословляю вас.

Т а т ь я н а (отцу). Заткнись. (Константину.) Короче, эти наши чучмеки зарезали мента. (Показывает на Валерия Ильича.) А этот…

В а л е р и й И л ь и ч. Все было не так! У нас был урок. Вернее, у меня был урок. И тут пришел человек из милиции, он показал книжечку, но я не успел даже посмотреть фамилию. Он был очень груб и хотел тащить их в милицию. Они не понимали, что происходит, но было ясно, что это нападение. Собственно, так оно и было! Он напал на них, он грозил надеть наручники, он кричал на них, оскорблял! Они не понимают русского языка, но они понимают, что он желает им зла! И они защищали себя, как могли!

Т а т ь я н а. Короче, они зарезали мента. И свалили. Не без помощи этого... Не без его помощи.

К о н с т а н т и н. Прекрасно. Так в чем проблема?

В а л е р и й И л ь и ч (потрясенно). Что вы такое говорите, Костя?

Т а т ь я н а. Никакой бы проблемы не было, если бы этот (показывает на отца) не захотел взять всё на себя.

К о н с т а н т и н. Зачем?

В а л е р и й И л ь и ч. Они не виноваты. На них напали, и они защищались. Защищали себя и свое достоинство. Но никто не будет их слушать. Если кто и виноват, то это я. Я ведь понимал, что происходит, но не смог помешать милиционеру...

Т а т ь я н а. И теперь он еще хочет замести следы. Ты зачем газ тут включал, старый козел?

В а л е р и й И л ь и ч. Ты должна уйти. Костя, уведите Таню к себе домой.

Т а т ь я н а. Скоро сюда приедут менты. Мы, собственно, думали сейчас, что это они.

В а л е р и й И л ь и ч. Я хочу, чтобы милиция думала, что они были здесь в момент взрыва.

К о н с т а н т и н. Какого взрыва? А. Я все понял. (Татьяне.) Может, его связать?

В а л е р и й И л ь и ч. Вы не посмеете. И вам меня не остановить. Я старый человек, мне терять нечего, и я не позволю, чтобы двое молодых людей страдали по моей вине.

Т а т ь я н а. Это он не о нас, как ты понимаешь.

К о н с т а н т и н (Татьяне). Ну так что? Я могу.

В а л е р и й И л ь и ч. Таня, скажи ему.

Т а т ь я н а. Это же Коперник, Костя. Ему на нас плевать.

В а л е р и й И л ь и ч. Нет, это не так! Но сейчас действительно важно действовать быстро. Скоро здесь будет милиция.

К о н с т а н т и н. Таня, пошли. Если невозможно что-то изменить, пойдем отсюда.

В а л е р и й И л ь и ч. Да, уходите. Уходите вместе.

Т а т ь я н а. Ты мог приказывать моей матери. Но не мне, понятно тебе?

К о н с т а н т и н (оговорившись). Катя, послушай меня… то есть… Таня... Черт.

В а л е р и й И л ь и ч. Я сказал тогда Ольге, я не могу жениться на тебе, со мной тебе будет плохо. А она ответила — это мне решать, а не тебе. И я никогда ни к чему ее не принуждал. И если…

Т а т ь я н а. Это мне решать, а не тебе.

К о н с т а н т и н. Таня, послушай. Самое главное — я люблю тебя. Слышишь? Я тебя люблю. И я пришел за тобой. (Показывает на Валерия Ильича.) А он нам не нужен, ты сама говорила, что его ненавидишь.

Т а т ь я н а. Как же семейная традиция? Ты забыл?

В а л е р и й И л ь и ч. Ты упрямее, чем твоя мать.

Т а т ь я н а. Упрямее. У нее же не было такого отца.

К о н с т а н т и н. Таня, ты слышишь меня?!

В а л е р и й И л ь и ч. Человек рождается и живет поэтом. А потом он становится взрослым, и становится философом. И только перед самой смертью он опять поэт.

К о н с т а н т и н. Валерий Ильич, вы совсем ебанулись? Таня, времени нет, уходим. (Хватает Татьяну за руку, тащит к двери. Та выдергивает руку.)

Т а т ь я н а (Константину). Кто тебе дал право на меня? Куда ты меня тащишь? Зачем? Почему я должна идти с тобой? Из-за школьной дискотеки? Из-за твоей вонючей съемной квартиры, где всё воняет котлетами и кондиционером для белья? Да это смешно!

К о н с т а н т и н (растерявшись). Но мы ведь говорили, ты обещала...

Т а т ь я н а. Я? Обещала? Чего ты вообще прицепился ко мне? Тебе что, других баб мало?

К о н с т а н т и н. Таня!

В а л е р и й И л ь и ч. Узнаю свою дочь. Если уж вы ей не нравитесь, то...

Т а т ь я н а (перебивая). Брысь отсюда! Марш, марш к толстожопым бухгалтершам, к инженерам, к плите, к рукомойнику. Иди, пасись к таким же. Понял?

Константин хватает Татьяну за плечи. Встряхивает изо всех сил. Она спокойно, с насмешкой смотрит на него. Он опять ее встряхивает. И еще раз, и еще.

К о н с т а н т и н. Я из-за тебя… Я столько… из-за тебя...

Т а т ь я н а (спокойно дожидается, когда он перестанет ее трясти). Не видишь, ты нам мешаешь? Просто-напросто мешаешь. Иди отсюда, я тебя по-доброму прошу.

Константин некоторое время смотрит на не пытающуюся вырваться из его рук Татьяну. Разжимает руки.

Т а т ь я н а. Пока, Константин. Не забывай теплые подштанники, когда на улицу выходишь.

Константин поворачивается и уходит.

В а л е р и й И л ь и ч. Зачем ты с ним так грубо?

Т а т ь я н а. Нет, папа, времени на нежности. Ушел, и на том спасибо.

В а л е р и й И л ь и ч. А ты уверена, что...

Т а т ь я н а. Уверена. Надо закрыть входную дверь.

В а л е р и й И л ь и ч (оживляясь). Сиди, сиди, я сам. (Выбегает.)

Татьяна садится на стул, смотрит перед собой. Встряхнувшись, берет в руки сигарету, спички. Вбегает веселый, деятельный Валерий Ильич.

В а л е р и й И л ь и ч. Ой, ой, ой, давай, ты потом закуришь, когда в дверь позвонят?

Т а т ь я н а. Я так и собиралась. (Возмущается.) Может, уже хватит меня учить? Мне тридцать лет, между прочим!

В а л е р и й И л ь и ч. Прости, прости. Так, так, так, что теперь... А теперь газ! (Подбегает к плите, включает все конфорки.) Вот ведь жизнь-то начинается!

17

Константин сидит на скамейке, смотрит перед собой. Появляется Вероника.

В е р о н и к а. Костя! Привет! (Устало садится рядом.) Привет.

К о н с т а н т и н. Привет.

В е р о н и к а. Слушай, уже, наверное, к вам не попаду, пора опять бежать. Катька дома?

К о н с т а н т и н. Да.

В е р о н и к а. Пыталась ей дозвониться сначала, потом уже и не смогла. Ты ей передай, что я на следующих выходных попробую вырваться. Сейчас со временем совсем плохо, еле до дома доползаю.

К о н с т а н т и н. Передам.

В е р о н и к а. У меня же тут было приключение. Повела Васю в садик. Садик моей мечты, короче, — современный, игрушки хорошие, дорогие, кормят, как в ресторане, методика какая-то чуть ли не американская, в общем, не совок ни разу. Выдоила из Геннадия поверх алиментов на взятку, сунула комиссии, сунула еще в пару мест, и вот пришла знакомиться. Ты слушаешь?

К о н с т а н т и н. Слушаю, конечно. Конечно, слушаю.

В е р о н и к а. Потом Катьке расскажешь, если я ей не дозвонюсь. Ну и вот. Пришла, значит, разговариваю с воспитательницей Васиной группы, а она кошмар. Вот как кошмар в моих снах — глупая, хамская, грубая как не знаю что. И я понимаю, что моему ребенку тут воспитываться. И я пошла к директору, поговорила с ней, и всё. Я теперь в садике работаю воспитательницей. Представляешь? У меня же диплом детского дефектолога, еще до всех моих олигархов получила, так что я со свистом устроилась. Ну и я как дефектолог, на меня всех этих детей с отклонениями сгрузили, целую группу. Я поэтому вся в запаре, домой прихожу, с Васей полчаса играю и все, меня хоть на грузовики грузи и на свалку. Хорошо, что Айгуля, эта жопа с ручкой, помогает, а то бы совсем зашивалась. (Задумывается.) Ох, Костя, я ведь теперь реву каждый день. Детей укладываю днем спать и ну реветь. У меня есть любимица, Костя, маленькая девочка-даун, хорошенькая такая, ласковая. От нее родители отказались, когда родили. Не могли сразу привыкнуть. И она полгода в интернате жила. А потом они забрали обратно и вот в садик к нам водят. А она меня видит, бежит ко мне, на колени залезает, целует. Я обеспеченная баба, у меня все в жизни есть, я на алименты машину каждый раз покупать могу, а тут прямо не знаю... А потом захотела ее к себе забрать, думала, будет у Васи сестричка. Поговорила с ее родителями, ну, думаю, раз отдали и другой смогут. А они мне говорят, не отдадим, мы теперь не можем, привыкли. Представляешь, привыкли... Такая история...

К о н с т а н т и н. Вероника, у тебя сигареты есть?

В е р о н и к а. Что?

К о н с т а н т и н. Сигареты у тебя есть? Угости.

В е р о н и к а (открывает сумочку, вынимает оттуда бумажный платок, сморкается). При детях особо-то не покуришь. Бросила. И тебе советую.

К о н с т а н т и н. Да и я бросил.

В е р о н и к а. Вот и не кури. Здоровее будешь. (Успокаивается окончательно.) Ладно. Расскажи, в общем, что я теперь работаю, буду звонить.

К о н с т а н т и н. Хорошо.

В е р о н и к а (встает). Главное, курить опять не начинай, а то начнешь, и все зря будет, все мучения.

К о н с т а н т и н. Понял.

В е р о н и к а. Счастливо оставаться. (Уходит.)

Константин продолжает сидеть на скамейке.

З а н а в е с

 




в начало страницы



При сухости глаз можни ли делать блефаропластику, Поможет ли панадол при болях в спине, Пластических операции в астане на подбородок, Остеохондроз шеиного отдела позвоночника дающая боль в лоб, Как решиться на операцию по геморрою очень боясь послеоперацинный период, Посинел палец от варикоза